Я достал своё сокровище и положил на траву.

— Ну, живём, — обрадовался Шалугин. — Однако, запасливый ты мужик, Сергей.

Мы молча смели ватрушки, запив их прохладной водой.

— Александр Иванович, — спросил я, когда мы закончили трапезу, — а кто, по-вашему, мог убить

полковника Знамина?

После совместной акции на шахте, Шалугин стал ко мне более расположен, и я надеялся сейчас на его откровенность.

— Ты и это знаешь, — усмехнулся он. — Гюнтер его убил. Гюнтер Гоффман. Он и меня хотел на тот свет спровадить. Не вышло. А вот Георгия Аркадьевича я не уберёг, опередил меня этот оборотень, — голос Шалугина дрогнул. Он махнул рукой и замолчал.

— А кто такой этот Гоффман? — мне ничего не говорила услышанная фамилия.

Шалугин ответил не сразу, вспоминая что-то своё:

— Гоффман попал к нам в 62-м с группой учёных из ГДР, — начал он наконец. — Это был самый пик Холодной войны. От нас тогда требовали создать такое оружие, чтобы при всём своём ядерном превосходстве американцы в штаны наложили.

— Проект «Немезида», — догадался я

— Он самый, — кивнул Шалугин, — так вот, для этого проекта требовалась куча специалистов. В

Союзе их тогда не хватало. Пришлось обратиться к братьям по соцлагерю — немцам, венграм, по-

лякам. Учёных отбирали как для ЦК, только идейных. Мало того, к каждой группе прикрепили ответственных товарищей из органов безопасности. Так вот, с немецкой группой и прибыл Гофф-

ман, в то время сотрудник немецкой ШТАЗИ.

— А где он теперь? — не удержался я от вопроса.

— Здесь, на острове. И наверняка приготовил нам какую-нибудь пакость. Неспроста мы так легко ушли от погони. Чего проще было бы связаться по обычной рации с вертолётом и накрыть нас с воздуха. Нет. Гюнтеру этого не нужно. Он хочет, чтобы мы сами вывели его к лабиринту.

— Почему вы так решили? — доводы Шалугина не показались мне убедительными.

— Я хорошо знаю Гюнтера. Когда-то он был моим другом, — Шалугин произнёс это без тени эмоций. Просто сообщал факт.

— Ещё вопрос, Александр Иванович, — я решил до конца использовать «момент истины».