– А им-то нас видать… Неужто не узнают? А ну-ка, кто у нас тут самый приметный? Урядник Велимудр! Шлем снимай.

– Что, господин сотник?

– Кудри свои покажи, говорю! Чтоб с ладьи было видно… И Гориславе, сестрице своей, покричи.

– Ох уж и сестрица, – стягивая подшлемник, усмехнулся рыжий. – Седьмая вода на киселе. С такой сестрицей никаких врагов не надобно! Хорошо, замуж ее… А что кричать-то, господин сотник?

– Ну-у… что-нибудь такое… чтоб она тебя сразу признала. Вон, тут и пенек подходящий есть…

– Вижу, ага.

– Да в любой момент будь готов нырнуть в травищу. Мало ли…

– Да знаю.

Взобравшись на пень, отрок замахал руками, заорал на всю реку:

– Горька! Э-ге-гей! Помнишь, как ты мне зуб выбила? Горька-а-а!

Никаких действий со стороны корабельщиков не последовало. В ответ никто рукою не помахал… однако и не стреляли, что обнадеживало.

– Горька-а-а!

– Эй, родич! Чего орешь? – из густых зарослей бузины послышался спокойный знакомый голос.

– Рогволд?! – повернувшись, Миша махнул рукой ратникам. – Не стрелять. Убрать оружие.

Парни еще не успели опустить арбалеты, как сотник уже обнимался с варягом.

– Ну, как? Как вы? Как Горислава?

– Да мы-то неплохо, – пригладив холеную, заплетенную в косицы бородку, улыбнулся купец. – А вот вы-то как?

– Кого-то и потеряли…

– А кого-то и приобрели, – Рогволд подозрительно глянул на Коваля.

– То – наш человек, – поспешно успокоил Михайла. – Не смотри, что молод. Кузнец отменный!