— А вы как думаете?

— Что эти книги… как бы покорректнее сказать… несовершенны, да?

— Как и все, что создает человек.

— И две тысячи лет никто ничего не замечал?

— Не две тысячи, а меньше, да и почему это никто не замечал. Замечали, исправляли, дописывали, меняли, ссорились, отрекались и отлучались, воевали и, как с любой религией это случается, убивали за эти слова и были убиваемы. А то, что не замечал никто, так это и сейчас никто не замечает. В первом же Евангелии, которое от Матфея, читаем о том, как Иисус приходит из Галилеи креститься к Иоанну Крестителю.

Повисла пауза. Трое ждали продолжения, но поняв, что Филипп ждет от них реакции, захлопали глазами.

— Вот и вы ничего не заметили, потому что привыкли. О каком крещении и крестителе может говориться за несколько лет до появления понятия «креститься»? Может быть я чего-то и не понимаю, но сейчас я вряд ли буду говорить «сегодня мы будем бигларизить», подразумевая некий предмет «бигларо», который возникнет через, скажем, двадцать лет.

— Но ведь книги писались уже после событий.

— Именно. Книги писались людьми после событий, но мне было бы понятнее, если бы было использовано слово, скажем, «очиститель», каким бы химическим не было послевкусие от его написания. Лично мне этот терминологический недочет дает пищу для размышлений. Новозаветные книги по-разному описывают события, происходившие с человеком по имени Йешуа, жившим две тысячи лет назад обычной жизнью древних людей, населявших Иудею и ведущих самый обычный отсчет времени. Возьмусь утверждать, что ни один из четырех авторов официально принятых евангелических текстов не был свидетелем рождения Йешуа, а значит все они пересказывали либо чей-то рассказ, либо чью-то рекомендацию о том, как нужно пересказывать это событие. За основу была взята все та же история о матери, готовящейся родить чудесным образом зачатое дитя, которое сильные мира сего намерились убить, но все их планы чудесным образом рухнули, после чего мальчик окреп, возмужал и в один прекрасный день явил себя миру.

— Что, правда тот же сценарий?

— Да, тот же, просто архаичные нюансы в рождении Геракла Алкменой или же Гора — Исидой пришлось заменить на более понятные и доступные для того времени варианты. Если кому интересно, пусть почитает. Люди веками пишут об этом. Я же пойду дальше, совершу вслед за авторами писаний скачок в тридцать лет, в течение которых Йешуа жил, как любой из героев ваших рассказов, самой обычной жизнью, в соответствии со своим временем. Он не предсказывал создание мануфактур, радио, сотовой связи или авиации, он не старался прыгнуть выше своей головы, он не совершал чего-то необычного, но его голова постоянно работала, он умел созерцать мир вокруг себя, он учился подниматься высоко над проблемами этого мира, взирать на них свысока и находить ответы на вопросы, которые люди задавали себе веками. Не афишируя этой способности, он продолжал развивать ее до тех пор, пока не почувствовал, что ему есть что сказать людям. Конечно же, он и дальше продолжал совершенствоваться, но почувствовал, что уже не может держать это в себе. То же самое происходит со спортсменами, которые всю жизнь оттачивают какое-то определенное движение и готовятся к одному единственному выступлению, после которого они либо станут лучшими в мире, либо канут в небытие.