Все это время Филипп сидел, свесив голову и методично переминая пальцы рук, начиная с левого мизинца и заканчивая правым. Завершив эту процедуру, он сцепил покрасневшие руки в замок и глубоко задумался.

— Ладно, что ты предлагаешь делать?

Его друг насколько только мог театрально развел руки, веером раскрыв пальцы и подняв плечи так, что обнажились ямки его ключиц. На его лице нарисовалась такая циничная гримаса, что Филиппу даже стало немного не по себе. Ему вдруг показалось, что перед ним стоит какой-то клоун в ярком, кричащем гриме и почему-то машет ему обеими руками. В этом жесте своего друга он словно прочитал его отношение к необъяснимой неспособности увидеть ответ, лежавший прямо перед ним, а в этом взгляде он увидел непоколебимое желание пусть даже сбить его с ног, лишь бы только он сошел с места, на котором застрял и не двигался уже больше получаса. Филипп отогнал от себя лень, взял себя в руки и встал. Как ни странно, перво-наперво он решил разобраться с уже остывшим чаем.

— Вот это правильно! Чай помогает, — ободрял его Демиург, — чай лечит. Есть какие мысли?

— Звоню Аби и Лине, договариваюсь о встрече завтра в «Кинопусе», потом говорю с Симоном, который сказал Аарону, что хочет быть с нами. О роли с ним поговорю позже, для начала надо договориться о помещении. От двенадцати до трех я хочу быть в «Кинопусе». Я должен успеть встретиться с Ласло, с Леонидом — это мастер, который порекомендует что нужно сделать в плане ремонта помещения — с Аби и Линой, и с тобой, конечно же. Кто еще должен… ах да, конечно же туда придут Я'эль, Саад и Аарон. Пока столько.

— И это все за три часа хочешь провернуть?

— Обзванивать сейчас буду, а все остальное — да.

— Вот и мне как-то легче стало, — без капли иронии в голосе сказал Марк Эго, мягко улыбнувшись. — Вот это и есть тот самый Филипп Сэндмен, который сможет создать театр на пустом месте, если будет знать, чего именно он хочет. Давай, звони уже. Хватит чрезмерно эксплуатировать мой зарядник!

Филипп поспешил к частично зарядившемуся телефону, а Демиург собрал чашки со стола и понес их на кухню. По дороге улыбка плавно сошла с его лица, а лицо оттенилось некоей задумчивостью.

— Ты видишь это? Даже близкий друг засомневался, — указывая на него узловатым пальцем, заявил Большой Страх.

— Это еще ничего не значит, — вступилась за друзей Здоровая Дерзость, но тут же добавила: — Кстати, какова допустимая степень вовлеченности его друзей в общее дело?

— Зависит от того, какие это друзья, насколько они чувствуют его, насколько он ценен для них, от момента тоже зависит, — продолжая сконцентрировано наблюдать за обоими, говорил Большой Страх. — Ты же ведь знаешь, как все бывает. Иногда одного достаточно, а может статься, что и целый город друзей не спасает. Все может зависеть от момента — от разных моментов: момента славы, в который человек может ослепнуть, момента слабости, когда он способен предать, момента беспечности, когда он не видит перед собой преград, момента прозрения, когда вдруг осознает, куда он попал…