Филипп был разрываем на части всевозможными идеями о том, что можно было бы уже сделать из имеющегося на руках материала. Казалось, что он сможет осуществить любую идею, но только он начинал делать наметки плана по осуществлению очередной интересной задумки, как ему в голову лезла новая. Он хотел бы раздвоиться, растроиться, размножиться в нужном количестве, лишь бы не упустить ни одну из увиденных перспектив. В какой-то момент Филипп почувствовал приближение приступа удушья, и это наконец прервало его терзания. Он встал, размял затекшее тело, включил свет и подошел к окну, чтобы впустить в комнату прохладный воздух и возместить недостаток кислорода.

«Оказывается уже стемнело… Я и не заметил. Нет, так дальше продолжать нельзя. Иду готовить кофе», — решил Филипп и, оставив окно открытым, пошел на кухню.

Возвращаясь с кружкой ароматного напитка и пачкой печенья Филипп услышал сигнал, оповещающий о новом сообщении, осевшем в его телефоне. Номер оказался незнакомым, а текст гласил следующее:

«Уважаемый мистер Сэндмен, руководство культурного блока программы новостей на Государственном Телеканале будет признательно, если вы согласитесь на проведение интервью в прямом эфире. Если вы сочтете эту перспективу затруднительной мы готовы принести свои извинения за беспокойство. В случае же согласия сообщите, пожалуйста, удобное вам место и время для встречи с нашим корреспондентом с целью проведения предварительной беседы. Искренне ваша, Редакция Новостей».

Филипп не колебался в принятии решения и повременил с ответом лишь для того, чтобы подойти к окну и закрыть его. Сразу же после этого он выбрал самую верхнюю строчку в списке исходящих звонков и с нетерпением стал ждать ответа.

Глава 7. Взаимовыгодное предложение

Глава 7. Взаимовыгодное предложение

Худощавый, невысокий, с острым носом и пронзительными глазками человек в клетчатом костюме позвонил в домофон и представился представителем государственного телеканала ровно за пять минут до назначенного времени встречи.

— Пол Фредрик, — представился он, пожимая руку встречавшему его Филиппу. — А вы — Филипп Сэндмен, верно?