Филипп замолчал и закрыл глаза. Время от времени его пальцы, которыми он все еще держал стакан, делали какие-то импульсивные движения, словно проверяли, не заменили ли его на новый. Они просидели так еще пару минут. Я'эль тихо задала Аарону какой-то вопрос, касающийся предстоящих съемок, тот ответил. Еще через минуту Саад также подключился к разговору. Они не заметили, когда именно Филипп вернулся в реальность и открыл глаза. Тяжело дыша и глядя куда-то в бесконечность, он анализировал три возможных выхода из того состояния, в котором он находился.

В первом случае он просто привыкнет к этой ситуации, и тогда ему скоро должно полегчать. Вероятно, ему все чаще пришлось бы проводить вечера в таком же «бессмысленном, бесцельном и беспочвенном» ключе, как и сегодня. Вернулся бы он тогда в ту же исходную точку, в которой смог бы наметить новую траекторию движения? Вряд ли.

Второй видимый ему исход предполагал выход из игры с потерей всех привилегий, которыми он сейчас был наделен. Его личная финансовая ситуация особо бы от этого не пострадала, да и имя его уже было не из последних в списке под названием «Те, о которых говорят». Подведет ли он друзей? Вряд ли.

Наконец, если он на все сто признается в том, что ситуация достигла своего критического уровня и ему вконец осточертела жизнь по правилам этого общества, он может покинуть его и переселиться в любое другое. Он вправе подыскать себе наиболее подходящее место для проживания в какой-либо другой стране, предлагающей больший выбор возможностей и перспектив, чем та, в которой он родился и прожил всю свою жизнь. Может ли он гарантировать успешный результат такой вот кампании? Вряд ли.

Каждая из возможных перспектив подразумевала завершение очередного этапа в скоротечной жизни Филиппа, в каждой он чего-то лишался и чем-то рисковал. Но больше всего его томило то, что ни в одной из них не было творчества в том виде, который он еще недавно ощутил всей своей сущностью.

А через неделю он был приглашен на пресс-конференцию, в которой участвовали создатели и звезды проектов компании, главной из которых была, несомненно, уже успевшая нашуметь экранизация «Притчи о бледном сыне». Событие проходило в большом и очень светлом конференц-зале, в котором царила легкая и непринужденная обстановка. Недалекие высказывания перемежались с вопросами, ответы на которые сопровождались сальными шутками и плоскими комментариями. Обвешанные фотокамерами репортеры никак не могли найти себе подходящего места, чем докучали операторам телекамер, стационарно установленных на штативах, с наклеенными на них логотипами крупных телеканалов страны, а также корреспондентам частных телеканалов с камерами поскромнее. Корреспонденты гламурных журналов ждали своего часа, сидя в средних рядах зала, а независимые блогеры, которые зачастую считают себя самыми особенными, самыми осведомленными и самыми почитаемыми общественностью источниками информации, совершали неуклюжие перемещения вдоль правой и левой стен зала. Некоторые молча снимали на телефоны и полупрофессиональные камеры все подряд, другие вдобавок чинно записывали что-то у себя в блокнотах, иные вылавливали кого-нибудь и устраивали блиц-интервью, стараясь не привлекать к себе внимания сотрудников безопасности, готовых в любой момент выпроводить нарушителей порядка из зала. Самые неудачливые из блогеров тихо делились с поневоле оказавшимися в этот момент рядом с ними гостями тем, как незаслуженно они обделены вниманием вообще и всех присутствовавших в зале в частности.