Он по очереди распечатал обе бутылки и принялся обходить всех, наливая каждому вина до краев в простые, но стильные глиняные кружки.

— Это вино своими руками сделал мой отец. Он всю жизнь делал вино, и оно было известно далеко за пределами нашего поселения. Последние же несколько бутылок отец запечатал, когда узнал, что ему оставалось жить совсем немного. Он позвал меня за собой и спустился в подвал. Мы отнесли туда десять штук бутылок, и отец при мне положил их на свои полки. И тогда он сказал мне свое слово.

«Ты вырастешь, станешь мужчиной, у тебя будет своя жизнь и своя работа. Люби то, что ты делаешь, и знай, что если ты будешь делать свою любимую работу, то обязательно станешь счастливым, когда увидишь какими полезными окажутся ее плоды. Я всю жизнь делал вино, но эти десять бутылок я сделал с особой любовью. Я вложил в них опыт всей своей жизни. Как бы я ни хотел попробовать это вино, еще больше я хочу, чтобы ты пил его после меня. Ты будешь открывать по одной бутылке всякий раз, когда встретишь счастливого человека. Ты будешь пить с ним это вино и учить его моей заповеди, чтобы он тоже потом в своей жизни научился праздновать встречи со счастливыми людьми. Вы будете пить, веселиться, говорить и петь, а ваши сердца и души будут в это время лечиться от всех болезней. Ты уже будешь счастливым, если откроешь хоть одну из этих бутылок, и я очень хочу, чтобы ты за свою жизнь успел открыть их все. Я обязательно буду с тобой и буду радоваться каждой открытой бутылке, потому что с каждым разом мой сын будет становиться еще счастливее.»

На этих словах он замолчал и начал смотреть в свою кружку, то поднимая брови, то опуская. Непонятно было, улыбается ли он, хмурится, нервничает или хочет что-то вспомнить. В конце концов улыбка пробилась из-под его густых усов, и он высоко поднял кружку с вином и сказал:

— Сегодня я открыл эту бутылку в вашу честь, мой дорогой гость и друг моих друзей! Уважаемый профессор Робинсон…

— Робертсон! Ро-берт-сон, — зашептал сидящий от него по левую руку Аарон.

— Ой! Профессор Робертсон, конечно же. Простите, я запутался…

— Ничего страшного, мой дорогой друг, — слабеньким голосом заговорил почитаемый гость, старичок с морщинистым лицом но со светящимися от радости глазами, — если вы спросите меня, то я, к своему глубокому сожалению, вообще не знаю вашего имени. Но я знаю вас, и знаю — не побоюсь этих громких слов — вашего отца, который продолжает в вас жить и сейчас говорит с нами вашими прекрасными словами. Прошу вас, продолжайте!

Хозяин нервно сглотнул, пытаясь отогнать подкативший к горлу ком, нахмурился и глубоко вздохнул.