— Вот что я тебе скажу, Аарон. Может быть действительно с ним за прошедшие пятнадцать лет и произошли серьезные изменения, но в тот день, когда он сообщил, что либо вернется домой со своей проклятой книгой, либо убьет его, я поняла, что нашим отношениям пришел конец. Может быть я и смогла бы выдержать все, что могло с нами произойти потом, если бы не эта фраза. Но я поняла, что не смогу жить с человеком, сознательно ставшим на путь убийцы.

Я стояла перед ним на коленях, что было сил держала обеими руками его руку, просила забыть об этой идее, об этой книге, говорила, что стерплю все его капризы, и что не буду более просить его оставить свою страсть к маниакальному и безумному накопительству. Я просила его подумать о матери, о том, что она может не перенести еще одного удара. Как я только не унижалась в тот день перед ним! Я целовала его руки и просила их забыть об оружии и вспомнить вместо этого о гитаре. Как он умеет играть! Вам он играл хоть раз?

— Нет.

— А мне играл. Играл и пел, пока не высох изнутри. Я просила его вспомнить те времена, когда мы вместе смотрели всякие фильмы. Он знал их наизусть, причем не только сами фильмы, но и бесчисленное множество фактов об истории создания, об актерах, о режиссерах. Это после уже он нашел интерес в театре, и, скорее всего, забросил интерес к кино, как забрасывал все остальные начинания. Я просила его вспомнить, как я старалась как можно скорее подучить его родной язык и как он совершенствовал мое владение речью с помощью тех же фильмов и песен. Он обладает способностью объяснять, находить связи, соответствия, и успешно все это применял, когда учил меня. Как он интересовался именами, их значениями. Может быть он, узнав значение моего имени, проверял насколько твердо мое терпение и как далеко он сможет зайти. Но разве можно было так обходиться с самым близким тебе человеком!

— Простите меня еще раз, Сабира, но вот уже несколько месяцев — мы прекрасно знаем это — мы являемся для него самыми близкими людьми, и мы знаем, что он будет стоять за нас горой, если мы столкнемся с какими-либо трудностями. Он всегда будет на нашей стороне. Был случай, когда мы подвели его, и подвели крепко. И он вышел из себя, и поделом нам было. Но он сделал все, чтобы мы вышли из той ситуации без потерь. Сабира, если он был таким, как вы описываете, то он действительно сильно изменился.

— И что же тогда изменило его? Лично я не смогла этого сделать.

— А может быть все-таки смогли? Может быть именно все то, что вы сказали ему в тот последний день и держало его все последующие годы. Пятнадцать лет, вы сказали…