Или коня… хм, да, действительно, коня — они в половом плане довольно легко различимы. Кстати, я повернулся и кивнул в приветствии отдельно Альбине, отдельно Графу и отдельно коню Альбины, чем вызвал недоуменное округление глаз, как у Графа, так и у Альбины… так и у коня Альбины. Гвардейцы старательно делали лица каменно-равнодушно-серьёзными. У них, в целом, получалось.

Тем не менее: коня — мне! Да на хер бы он мне сдался! Я ж даже на Земле машину не водил, и права получать не пытался — не имел к тому совершенно никакой склонности. Велосипед, да ноги — вот мои виды транспорта! Самые простые, нетребовательные и надёжные. А тут — конь! Живая и своенравная зверюга, которая непонятно ещё как меня может воспринять.

Не то, чтобы меня пугала перспектива забраться на него сверху. Не то, чтобы я не имел уверенности, что справлюсь с ним — нет. Я не имел ни малейших сомнений в том, что справлюсь. Будет это, скорее всего, не легко, но я справлюсь. Вот только… а зачем?

Зачем это мне? Перед кем свою крутость доказывать? Перед кем выделываться? Да и к чему мне этот лишний напряг? Им всем, этим встречающим, зачем-то нужен я, а не они мне. Так с чего я должен как-то под них, под их удобство подстраиваться, жертвуя своим собственным комфортом и удобством?

— У-у, — отрицательно мотнул я головой и произвёл ещё более красноречивый отрицающий жест здоровой правой рукой.

Брови Командира отряда недоуменно взметнулись вверх. Я повторил свой отрицающе-отгоняющий жест в сторону коня. Брови Командира опустились вниз и сошлись в районе переносицы, выражая его отношение к происходящему. К тому, как я выкобениваюсь.

Вот только, с чего это меня должно волновать? Это же им что-то от меня надо, а не наоборот.

Так что я уверенно повторил свой жест в третий раз, игнорируя свирепый взгляд Командира Гвардейцев… и еле сдерживающую рвущийся наружу хохот Альбину.

Вот уж кто явно наслаждался ситуацией, не собираясь отказывать себе в удовольствии наблюдения за тем, как мы тут стараемся поставить друг друга в неудобное положение. Пока, выигрывал я — неудобно было Командиру, который уже не представлял, что ему со мной делать.

Напасть-то, схватить за шкирняк и силой притащить туда, где я, по его мнению (а скорее уж задаче), должен оказаться, не разводя церемоний и сложностей, он явно не может. И я даже знаю почему — причина сейчас находилась правее него и во всю веселилась. Напасть на меня в присутствии Альбины, с которой мы вполне официальные любовники… это надо быть суицидником. Или идиотом.

Ни на того, ни на другого Командир не был похож. А был он похож на решительного человека, умеющего принимать решения в непростых ситуациях. И он принял.