— Вот, дарю! — кое-как расправив бумагу, подбежал к Королю я и вручил её ему. После чего вернулся к своей сумке и поспешно принялся всё запихивать в неё обратно… пока не упёрли чего-нибудь.

Нет, я нормальный человек. Местами даже адекватный. Я понимаю, как это всё выглядит со стороны. Понимаю, какую лютейшую дичь творю, каким дебилом смотрюсь… Но, что я могу поделать? Что я могу сделать, если мне никто заранее не удосужился сообщить, что, когда, как и зачем я должен на этом «торжественном приёме» делать? Что я могу поделать с тем, что проклятая бумажка оказалась, блин, на самом дне забитой «трофеями» под завязку сумки?

Да и вообще: творить трэш бывает весело. И не можешь остановить — возглавь! Не можешь отвертеться от неловкой ситуации — доведи её до полного абсурда! И получи от результата удовольствие. А ещё, желательно, и от процесса.

За это меня и не любило начальство, да…

Куча успела уменьшиться на треть, когда Король справился с охренением, возмущением, гневом и перестав разглядывать сильно мятую бумажку (ну, я её заранее готовил к применению, ещё в долине. А потом убрал, да и забыл совсем про неё. Это её, собственно и спасло), встал со своего Трона.

— Герой Иван! — торжественно принялся вещать он. — Великий подвиг ты совершил! Избавил земли людей от напасти и погибели, освободил от монстров… — завёл пафосную речугу он, которую я слушал, не прекращая своего занятия: то есть, продолжая запихивать кости в сумку. Говорил он хорошо. Глубоким, красивым, поставленным голосом. Торжественно. Я даже не перескажу всего. — …за этот беспримерный подвиг, я, Король Ганола Гомер IV, произвожу тебя в Дворянское достоинство и жалую тебе баронство… — тут Гомер IV на мгновение прервался в своей речи и бросил взгляд на бумажку, которую всё так же продолжал держать в руках. — …Эппл. Подойди же и преклони колени…

— Так, стоп! — вскинулся я уже без даже следа дурашливости или скрытого веселья. — «На колени — только перед куполом и перед мамой!». Тут ни парашюта, ни моей матери я не вижу. Так что никаких «преклонить колени». Это — во-первых. А во-вторых: вы издеваетесь, что ли?! Какое, к мясу, баронство? Я, блин, на барона похож? Так что, примите мои извинения, Ваше Величество, но я отказываюсь!

Тишина, которая повисла после этих моих слов, была, как это называется, «гробовая». И в какой-то момент я даже подумал, что именно гробовой она для меня и станет, но старательно отмёл эту мысль. Зачем-то я им всем очень нужен. Не могут они меня просто так взять и убить сейчас. Даже не просто так не могут.