Он, не переставая хмуриться, кивнул мне, затем заставил своего коня, в седле которого он находился, развернуться, а затем тронуться в сторону города. Следом за Командиром его манёвр повторили и остальные Гвардейцы. При этом, аккуратно, ненавязчиво, но надёжно взяв меня «в коробочку».

Ни Альбина, ни Граф при этом, ко мне приближаться не стали, пристроились позади всей процессии.

Процессия двинулась к воротам и далее в город. Со скоростью наиболее медленного члена процессии. То есть, с моей.

***

Глава 67

Глава 67

***

Топать через весь город под конвоем (или почетным эскортом) Королевских Гвардейцев было забавно. Нет, ну правда же: я три с лишним месяца людей вообще не видел — успел отвыкнуть и даже соскучиться… хотя, нет. Не успел. По людям вообще — не успел. Только по вполне конкретным их представителям. Точнее, представительницам. Ещё точнее — представительнице.

Остальные… Ладно! Вру — соскучился. В конце концов, человек по природе своей — существо социальное. Потребность в общении у него — такая же базовая потребность, как потребность в пище или солнечном свете. Существуют, конечно, болезненные психические отклонения вроде мизантропии — ненависти к людям, но даже они не отменяют тяги людей к общению с людьми.

Я лично считаю себя человеком психически здоровым. Мнение других людей на этот счёт не учитывается! Поэтому — да, соскучился. От того и красовалась на моём лице радостная, с легкой сумасшедшинкой, улыбка, только лишь бросив взгляд на которую, люди спешно отворачивались и делали вид, что они жутко заняты какими-то своими делами, по которым сильно-сильно спешат.

Что ж, могу их понять — сумасшедшие в нормальных людях вызывают подсознательный, инстинктивный страх, неприятие и боязнь заразиться этим безумием. А я, хоть и считаю себя нормальным, адекватным разумным, прекрасно понимаю, что именно в этот момент, из-за сложившихся обстоятельств, выгляжу конвоируемым усиленной Гвардейской стражей опасным психом.

Ещё и вооружённым опасным психом: на правом бедре моём в специальной кобуре, переделанной из кожаного элемента доспеха умертвия, красовался черный револьвер. Почему черный? Ну так кости умертвия имеют специфический черный цвет. В сочетании с горящими потусторонним красным огнём глазницами, это выглядит очень зловеще…

Револьвер. Я оставил на себе только один. Всё остальное своё вооружение, включая переломившийся о голову Босса лом, я спрятал в улучшенную сумку. Почему? Ну, во-первых, и, пожалуй что, главных: так легче и удобнее. Сумка ведь не только внутренний объём имеет расширенный, но и свойством уменьшения веса помещённых в неё предметов обладает. Притом десятикратным.