Роффл вынырнул на поверхность, ошеломлённо отплёвываясь. Последнее, что он увидел, была надвигающаяся в облаке белой пены корма; а спустя миг что-то со страшной силой врезалось ему в лицо.

Маринад сбросил скорость до нуля и перевёл дух. Семейство Ориджаба только что в очередной раз сократилось. Пожалуй, стоит превратить это в славную традицию… А для начала неплохо бы избавиться от пут. Всё это время он не переставал понемногу растягивать верёвки, ослабляя их хватку, – лишь напрягал мускулы в те моменты, когда Роффл проверял узлы. Тупой ублюдок даже не сообразил, как сейчас должны были бы выглядеть его руки и ноги. Пожалуй, уже наполовину бы сгнили… Маринад распустил несколько петель – и сбросил ослабевшие витки, после чего перегнулся через борт и вволю напился. Потом пришла очередь недоеденной Роффлом рыбы. Позволив себе несколько минут отдыха, Маринад запустил двигатель. Неторопливо набирая скорость, лодка устремилась вдаль, оставив неподвижное тело колыхаться в волнах. Вокруг изрубленной гребным винтом головы уже начала собираться стайка мелких рыбёшек.

* * *

На этот раз путешествие по болотам предполагалось куда более комфортным. Королевскому посланнику не к лицу мараться в грязи и тине; для путешествия в тайный город мне выделили субтеррину. Перед отбытием я привёл себя в порядок и переоделся в чистый костюм: не знаю уж, что меня ждет впереди, но надо держать марку. Оружия дипломату не полагалось: своего рода знак доброй воли для тех, с кем предстояло вести переговоры. Оценят линиры такой жест или нет, я не знал; но в любом случае толку от пистолета не предвиделось.

Командовал кораблём сам подполковник… то есть, теперь уже полковник Тыгуа. Кроме него, на борт взошли пятеро военных – они составляли экипаж странного судна. Техник-моторист, связист, штурман и акустик – он же и канонир: основным орудием подболотной лодки, как я понял, была звуковая пушка. Последним заявился какой-то одышливый толстый старикан в офицерской форме, но без знаков различия: то ли штабная шишка, то ли один из фрогов короля. Учитель не представил его, а я не стал спрашивать. Меня сейчас беспокоили совсем иные вещи.

– Что будем делать, если события примут скверный оборот? – спросил я Тыгуа. Он ухмыльнулся:

– Мысли позитивно, Эд.

Ага… Значит, какой-то план всё же есть; просто он не считает нужным посвятить меня. Что ж; это лучше, чем ничего… Мы заняли места в тесной рубке. Тыгуа снял с шеи массивный, странного вида ключ на цепочке и вставил его в паз на консоли управления. По металлической туше прокатилась волна вибрации. Ожили стрелки приборов, замигали цветные огоньки. Левиафан пробудился.