– Ши, – промолвила она. – Донал, ты слышал их?

– Я их слышал, – отозвался Барк, выходя из-за уступа. – По крайней мере, что-то пронеслось мимо. Им тоже это известно, и они теперь начнут перемещаться. – Он указал в темноту, на деревья, стоящие у реки. – Они собираются. Быстро темнеет, и любое направление ветра лишь помешает нашим лучникам. Я предлагаю отпустить лошадей. Они нам только мешают. А ехать нам, видят боги, некуда.

Бранвин взглянула на Барка. На его лице ничего не отражалось – ни страха, ни горя, ни усталости. Когда стало ясно, что им не найти детей, он принялся спокойным голосом распоряжаться о том и этом и выбрал это место, этот песчаный холм по пути к морю. Он, Ризи и Донал – «Стоять здесь» – таковы были его приказы: и никто ни голосом, ни взглядом не намекнул на то, что удержать холм невозможно.

– Значит, поступай так, – сказала Бранвин и завернулась в плащ. Она ощутила, как дрожит земля, услышала лай гончих псов.

XVII. Найер Скейяк

XVII. Найер Скейяк

Земля дрожала под потемневшим небом здесь, в этом краю, где волшебные чары столкнулись с опустошением. Холодный воздух пронзил призыв далекого рога, и сердце Арафели вздрогнуло, замерло от терпко-сладкой радости – ибо эта надежда дорогого стоила, и она знала ей цену. Но, несмотря ни на что, радость и надежда охватили ее – необузданные и всепоглощающие, переворачивающие мир. Лиэслиа! Друг достиг моря и принес ей надежду ценой собственной жизни. То звучал Каванак на гибель миру.

Элд пробудился от сна. Все обеты и клятвы, данные Ши при прощании с миром, распечатывались из-под спуда времен, ибо этот рог возвещал рассвет после тьмы.

С Каванаком в руке эльф вернулся из-за моря, миновав все препятствия, и теперь могут приплыть ладьи, огромные серебряные стада оттуда, из-за ветров. Ей бы заплакать от ужаса, но она закричала от радости среди затаившихся холмов.

– Кед фалитья! – закричала Арафель, и эльфийская кобылица заплясала под ней. – О, милости просим! Милости просим домой!

И хлынули зеленые чары. И Финела скакнула вперед, а в холмах все звенело эхо серебряного рога. И темные Ши разбегались из-под копыт, укрываясь под камнями, отыскивая любую тень, где можно было спрятаться. Звенела арфа. То были память и магия, отзывавшиеся по всей земле, где когда-либо видели арфу или арфиста… от Дун-на-Хейвина и развалин Кер Велла до самого сердца Элда, одетого в эльфийские самоцветы, где ветер ласкал деревья.

Но теперь перед ней лежал Дун Гол, дорога к Лиэслину. Она видела, как в тени на холмах собираются дроу, и эта тень все росла, набирая силу.