И тени дрогнули перед ним и расступились. Он увидел просвет, где клубящаяся тьма обступила Арафель. Она упала с лошади, сияние ее померкло, и раны кровоточили; Финела сама пыталась встать после падения – замаранная темной кровью, она разила молниями, пока Арафель рубила своим мечом.

Аодан не остановился – темные Ши разлетались из-под его копыт, уязвленные стрелами его молний; и вдвоем эльфийские кони начали оттеснять мерзких тварей, лягая и подгоняя их, пока пространство в роще не расчистилось.

И тогда Арафель упала на одно колено и, опустив руки на землю, приникла к ней головой, ибо она была покрыта глубокими ранами. Камень горел болью, страданием и усталостью; и Лиэслиа взял на себя их, сколько мог, встав меж Арафелью и тьмою.

«Лиэслиа», – промолвил голос откуда-то из теней. Он коснулся души Кирана, глубоко похороненной в камне. «Донкад», – подсказала память. Но его истинное имя был Далъет.

Ветер проносился мимо, но Мев и Келли не могли упасть – такова была природа этой скачки без поводьев и без седла. Им даже не было нужды держаться за фиатас, идущих вровень с эльфийскими скакунами – черными на фоне их света.

Берег остался далеко позади, и Мев плакала из-за матери, из-за Барка, Донала и Ризи и всех остальных.

– Стойте! – кричала она.

И Келли ей вторил:

– Помогите!

Но ничто не могло остановить уносящий их ураган, как ничто не могло остановить фиатас.

Теперь они нагнали предводителя – эльфийского военачальника. Он был без доспехов, как и прочие лучники, но стрелы его разили светом. Белый конь его несся по собственной воле, без поводьев, как и фиатас. Казалось, он был молод, как и все Вина Ши, молод и прекрасен – ибо никто из них не знал возраста. Они все были холодный свет и дикая, пугающая красота.

– О, поверни назад, – взмолился Келли. – Хотя бы оставь кого-нибудь помочь им!

– Это не наш народ, – ответил эльф, – не наша война.

– Тогда отпусти нас! – вскричала Мев.

– Не я вас влеку за собой, а то, что на вас надето, – сказал эльф.

Мев прикоснулась к дару в ладанке. «Дар нахождения», – вспомнила она.

«У них нет сердец, – донесся до нее шепот. – Они повесили их на деревья, чтобы забыть эту землю, забыть все, что они сотворили здесь».

– Это дракон говорит, – промолвил военачальник, глядя вперед. – Не слушай его, заткни свои уши.

«И этого зовут Ниеракт. Он не любит людей. Он жаждет то, что вы носите, – он отнял бы, если бы мог. Берегитесь его».

– Заткнись, старый червяк! – выкрикнул Ниеракт.