— Буди её! — командует Сэкиль. — Меня зе расбудир? Я тосьно не собираюсь с ней сероваться!

— Я тоже воздержусь, пожалуй.

Накрыл рот рукой, зажал нос. Да, внешность имеет значение.

Натаха — сильная женщина, и за кислород она боролась, как медведь с дубовой колодой. Сэкиль пришлось навалиться ей на ноги.

— Вы что, меня насилуете, что ли? — возмущённо спросила Натаха, когда я, увидев в глазах осмысленную злость, отпустил её рот.

— Нет, дусим, — уточнила Сэкиль.

— Хер жопы не краше. Нахрена вы меня душите, извращенцы? И кто вы такие? И кто я такая? И где это мы?

— Тебя зовут Натаха, — сообщил я. — То есть, наверное, Наталья.

— Натаха сойдёт.

— Сэкиль считает, что ты якудза, потому что у тебя на спине дракон.

— А на жопе у меня чорт, и кто я теперь? Чортова срань?

— Тебе виднее, странная зенсина. Мозет быть. Мы нисего про тебя не знаем.

— Чего вы на меня пялитесь? Сама вижу, что не фотомодель. Дайте одеться, извращенцы.

— Мы не изврасенсы! — возмутилась Сэкиль. — Хотя… Казесся, у нас быр секс втроём.

— Да хоть впятером… — Натаха села на кровати и стала одеваться.

— Это вряд ли, — сказал я, — те двое, кажется, сами по себе.

***

Абуто и Сэмми — имена я вспомнил быстро — разбудились гораздо легче. Негритянка, ловко выкрутившись у меня из рук, отпрыгнула в угол — как была, голой, — и оскалилась белоснежными зубами, встав в боевую стойку. Парня будила Натаха, а у неё, похоже, не сорвёшься — охватила ручищами, прижала к обильной груди и забормотала успокаивающе: