Ох… беда. Но знает ли она сама? И если да, то что с этим делать дальше? И…

Впрочем, долго над отвлеченными темами Паскуале размышлять не собирался. Отложил информацию в памяти – тоже товар. И решил подумать о насущном. О том, как отбиться.

Желательно – не вступая в драку. А зачем?

Пусть «лесных братьев» и прочую подобную мразь ловят те, кто должен. Стража, к примеру, егеря… ловят, вешают… Паскуале был только за. А ему-то чего лезть в драку?

Положить людей, задержаться в пути, упустить выгоду – во имя чего? Чтобы ему местный дан, до которого еще поди доберись, благородно десяток лоринов отжалел?

Вот еще не хватало!

Пусть сами разбираются, а ньор Паскуале подумает, как уцелеть и ноги унести. Можно чуток потрепать подонков, чтобы не погнались и своими делами занимались, но и только. А серьезно драться ему некогда и незачем. Ему домой надо.

Дело само себя не сделает, и товары в лавки не приползут.

Вот так и оказался Энцо в лесу. И не только он.

Чезаре, Леоне, еще пяток ребят из тех, что хорошо стреляют, хорошо ходят по лесу, хорошо работают с оружием… чтобы потрепать «лесных братьев» хватит. И – ноги!

Купцам некогда порядок на дорогах восстанавливать, им торговать надо! Так-то…

* * *

Винченцо слетел с дерева быстрее любой стрелы.

Сейчас он…

Сейчас… рявкнуть, организовать погоню, купец не успеет далеко уйти, его легко догнать…

А потом пришла боль.

Острая, резкая, жесткая… Винченцо открыл рот, но понял, что ничего не сможет сказать. Потому что в плече появилось что-то лишнее.

Хвост арбалетного болта. А остальной болт был внутри. Он пробил атамана насквозь, вышел с другой стороны и хищно поблескивал окровавленным наконечником.

Винченцо попробовал что-то сказать, но на губах появились только кровавые пузыри. А потом все потемнело вокруг… только трава была по-прежнему зеленой – и приближалась так стремительно…