– Но я не… – прошептал Хидеки.

– Вот именно, – рявкнул Гамильтон. – Я хочу, чтобы каждый человек на борту был заинтересован в том, чтобы предотвратить подобное. Если ваша жизнь – или жизни других – не имеют для вас значения, быть может, значение будет иметь сытое брюхо.

– Но я пытался… – взвыл Эвери.

– И потерпел неудачу. Причем позорную. Вы отправляетесь в карцер за некомпетентность, мистер Эвери. Ваша работа – следить, чтобы разногласия не приводили к подобным вещам. Все, отправляйтесь!

Они отправились. Молча.

Немного позже Хидеки прошептал в темноте карцера:

– Это нечестно. Кем он себя возомнил, Господом Всемогущим?

Лоренцен пожал плечами, к нему вернулось привычное добродушие.

– Должно быть, капитану это полагается.

– Но если он продолжит в том же духе, все его возненавидят!

– Думаю, на практике он и сам отличный психмен. Вполне возможно, именно этого он и добивается.

Позже, лежа в темноте на узкой, жесткой койке, Лоренцен гадал, что же пошло не так. Эвери лично беседовал со всей командой, давал советы, пытался развеять их страхи и неприязнь, чтобы они не нападали друг на друга. По крайней мере, должен был. Но он этого не делал. Безграмотный осел! Быть может, на Лагранже действительно лежало проклятие.

Глава 5

Небо было невероятным.

Здесь, в центре огромного скопления, двойная звезда превратилась в двойной костер. Лагранж I казался ярким, как Солнце, пусть и был вдвое меньше видимого размера: сине-зеленое пламя, окаймленное странным ореолом короны и зодиакального света. Отфильтровав свечение, можно было увидеть чудовищные протуберанцы по его краю. Лагранж II, размером в треть от углового диаметра Солнца, но почти такой же яркий, имел насыщенный оранжево-красный цвет, словно гигантский уголь, заброшенный на небеса. Проникая сквозь иллюминаторы в темное помещение, свет двойной звезды придавал лицам людей сверхъестественный оттенок; казалось, они тоже преобразились.

Остальные звезды были такими яркими, что некоторые было видно даже сквозь это сияние. Если посмотреть в иллюминатор с теневой стороны корабля, небо казалось твердым черным кристаллом, присыпанным звездами – огромными немигающими пламенными алмазами, сплетением мириадов огней, драгоценной нитью, сиявшей великолепием, что и не снилось земным ювелирам. Было неуютно думать, что свет, который сейчас видели на Земле, покинул эти звезды, когда человечество еще ютилось в пещерах; что свет, который они испускали сейчас, достигнет Земли только в невероятном будущем, когда на ней может уже не быть людей.

«Гудзон» вышел на орбиту вокруг Троады, на высоте около четырех тысяч километров. Спутник Троады, Илион, казался почти в четыре раза больше Луны, какой ее видно с Земли; его лимб туманила разреженная атмосфера, синеватый лик пятнало яркое сияние мертвых морей. Маленький мирок, состарившийся прежде времени и непригодный для колонизации; но он мог стать богатым источником полезных ископаемых для жителей Троады.