Лоренцен был почти готов отказаться от своей затеи. Сдаться, поверить Эвери на слово, перестать думать, тревожиться и бояться. Со временем на все вопросы найдутся ответы. Это не его забота.

Он взял себя в руки и вернулся к работе. Он не осознавал, как сильно меняется, как мало в нем было упрямства и агрессии прежде. За рамками своих исследований он был таким же, как большинство людей, позволял другим думать и принимать за него решения; больше он таким не будет.

Спуск к морю был трудным, но занял всего пару дней. Шагать по ровному побережью было почти отдыхом. Дьюгаз сказал Лоренцену, что до цели всего несколько дней.

В этом месте береговая равнина едва ли заслуживала такого титула: она сужалась до пляжа шириной километр, за которым тянулась узкая полоса травы и деревьев, а дальше – высокие скалистые утесы у отвесного подножия гор. Пляж тоже напоминал калифорнийский, длинная полоса мелкого песка, собиравшегося в высокие дюны и перемещавшегося на соленом ветру. Но на Земле не было столь яростного прибоя, пенившегося и ярившегося у берега, и столь быстрых, высоких приливов, дважды в день поглощавших пляж почти целиком. Судя по всему, дичи здесь не водилось, однако отряд мог некоторое время питаться травами и дикими бобами.

По мере того как километры оставались за спиной, Лоренцен чувствовал, как внутри растет напряжение. Еще несколько дней, а потом… ответ? Или новые вопросы?

Смерть вновь нанесла им визит еще до конца путешествия.

Прилив наступал, садилось первое солнце в тот день, когда они достигли точки, где холмы обрывались прямо в море. Обломки скал и обглоданные ветром валуны лежали, наполовину занесенные песком, образуя невысокую преграду на пути; за ней пляж изгибался внутрь, длинной узкой петлей у подножия десятиметрового утеса, образуя залив. Из воды здесь торчали каменные зубы; в километре от пляжа устье залива кипело белизной там, где море билось о рифы.

Лоренцен помедлил на вершине каменной стены, встревоженно глядя вперед, на тонкую полоску песка.

– Во время полного прилива она уходит под воду, – сказал он. – А прилив наступает.

– Не настолько быстро, – ответил Гуммус-лугиль. – Нам понадобится меньше получаса, чтобы перебраться на ту сторону, мы даже ноги не замочим. Идем!

Он спрыгнул на песок. Лоренцен пожал плечами и последовал за ним. Рорваны уже были впереди, двигаясь с легким, текучим изяществом, ставшим привычным за эти недели.

Они были на полпути и шли вдоль подножия скалы, когда море обрушилось на них.

Лоренцен увидел, как над каменной преградой внезапно поднялась белая завеса. Шум прибоя стал оглушительным ревом, гудевшим и визжавшим среди камней. Лоренцен отпрыгнул, а вода вскинулась и хлынула на пляж.