– Какую? Я готов сделать все, что вы попросите.

Взгляд Юнбы стал на мгновение неожиданно очень ясным, словно и не смотрела она только что в одни ей ведомые дали несбывшегося.

– Ты должен пообещать нам, что, какой ответ бы мы ни дали тебе сейчас, ты останешься верен своему слову и позже окажешь нам услугу. Когда придет время и когда мы попросим. Это все. Ничего конкретнее сейчас пока сказать нельзя, чтобы не породить еще одну вероятность будущего. Твое слово – все, что нам нужно.

Делегаты смотрели на официальную принцессу парсивиреуорренойцев с заметным изумлением: видимо, она еще никогда ничего не требовала за свои услуги предвидения. У Сильвенио не было ни малейшей догадки, что за услугу она может с него когда-либо спросить. Быть может, это как-то связано с тем ее мрачным предсказанием о том, что однажды он поспособствует разрушению мира? В любом случае ему оставалось только довериться ей и ее дару. Больше всего на свете он сейчас желал перестать наконец ощущать реальность вокруг себя такой зыбкой и нестабильной. Он хотел быть уверен если не в собственном благополучии, то хотя бы в том, что проснется на следующее утро там же, где засыпал. И еще ему очень хотелось прекратить с ужасом смотреть на собственное отражение в зеркалах, с замиранием сердца ожидая, что в любой момент он может превратиться в одну из тех жутких личностей, какими делали его в кошмарах Близнецы.

– Я даю вам слово, что буду считать себя у вас в долгу до тех пор, пока не исполню то, о чем вы попросите меня в любой удобный вам момент.

Глаза ее снова безразлично потухли, как будто она до поры до времени потеряла к Сильвенио интерес. Наверное, так и было на самом деле.

– Твое решение пойдет тебе на пользу и ни на что не повлияет. Только тебе будут иногда сниться по ночам плохие сны, которые скорее всего будут забываться при дневном свете. На будущем это не скажется никак.

Если бы он тогда знал, чем все в итоге обернется!..

Еще некоторое время после того, как они вышли из дворца, он вместе с миротворцами бродил по мертвому городу, безмолвно восхищаясь его красотами. Долго они, однако, задерживаться на Парсивиреуорреное не стали. Оказавшись на корабле, Сильвенио чуть ли не впервые со дня отлета прошел в свою каюту и сразу же занялся блокировкой ненавистных воспоминаний. Это оказалось, к счастью, довольно легко.

Следующим утром он проснулся новым человеком.

А вернее, самим собой.

Проснулся – и сам не понял, почему вздохнул вдруг с таким облегчением. Он помнил все, что было до пленения Близнецами, помнил, как очнулся у них на корабле, помнил, каким образом от них сбежал и что было после – а вот промежуточный этап стал полностью ему недоступен. Это было как-то странно и неуютно – как будто целый стеллаж с книгами вдруг неожиданно исчез из домашней библиотеки, где известно было расположение каждой пылинки. Но ему стало спокойнее, а значит, принятое решение было верным.