— Вы хотели снова открыть Игру для аэров, — пробормотал Фарас. — Да, в этом есть смысл, ведь тех, кто регулярно посещает этот мир, деградация не коснулась. Но как вы собирались обрушить барьер?

— Снести программу стирания, как же ещё, — Вран с недоумением воззрился на непонятливого собеседника. — Барьер ведь и образовался в результате запуска этой программы.

— Ну и что? — удивился Фарас. — Растение тоже вырастает из маленького семечка, но если ты удалишь эти исходные фрагменты из взрослого растения, оно ведь не умрёт. Барьер — это вовсе не искусственное образование, — принялся философствовать ратава-корги, — он формируется естественным образом из-за разницы в спектрах вибраций аэров, живущих по разные его стороны. Стирание резко снизило уровень ментала у игроков, оказавшихся в Игре в момент запуска программы, и это падение продолжилось по мере их ассимиляции с аватарами. Как устранение исходной причины могло бы изменить этот расклад?

— Мы полагали, что без постоянной перезагрузки при перевоплощении, когнитивные способности игроков смогли бы восстановиться, — Вран позабыл про свои фрустрации по поводу горькой участи главы погибшего клана и включился в беседу. В конце концов, завершить миссию, которую клану Ставрати так и не дали осуществить, было для главы клана даже важнее, чем разделить судьбу клана, тем более, что последнее никогда не поздно было сделать. — Наверное, прежнего уровня их ментальные вибрации и не достигли бы, но плотность барьера снизилась бы существенно.

— Спорное утверждение, — заметил Фарас, — слишком много времени игроки крутились в этом колесе перерождений, но дело даже не в этом, — он поднял испытывающий взгляд на собеседника. — Ты можешь ответить, отчего вообще началась деградация аэров? Мы ведь узнали о существовании Игры сравнительно недавно, а до этого как-то жили и даже поступательно развивались. Как минимум управлять реальностью аэры научились задолго до того, как начали играть. Так почему же закрытие доступа к Игре вдруг вызвало деградацию? По идее, Пятёрка просто вернула наш мир в исходное состояние, в котором всё шло вполне благополучно.

— Хочешь сказать, что в нашем мире сейчас действует какой-то другой фактор, не связанный с Игрой? — Вран задумчиво покачал головой.

— Я хочу сказать, что Ставрати хотели начать лечение, не поставив диагноз больному, — отрезал Фарас. — Игра никогда не была источником развития аэров, она лишь каким-то образом защищала игроков от действия того самого внутреннего фактора.

— Как по мне, так и этого уже достаточно, чтобы открыть доступ к Игре всем аэрам, — самоуверенный доктор снисходительно усмехнулся. — Значит, мы всё делали правильно.