— А не лучше ли было сначала понять, кем является твой настоящий враг? — ехидно поинтересовался Фарас.

— Уж не хочешь ли ты сказать, что знаешь? — Вран с подозрением уставился на великого теоретика. — Ну и что это за внутренний фактор?

— Я тебе подскажу, — теоретик и не подумал прекратить игру в вопросы и ответы, — но сначала ответь, зачем Пятёрке понадобилось уничтожать Ставрати.

— Ну это просто, — отмахнулся Вран. — Обрушение барьера открыло бы доступ к Игре остальным кланам, и Пятёрка потеряла бы эксклюзивный доступ к кормушке, а это стало бы концом их абсолютной власти. Этим жлобам пришлось бы снова считаться с мнением кланов и постоянно доказывать свою компетентность. Не думаю, что такая перспектива им сильно нравилась.

— Так ведь мы же уже выяснили, что блокировка программы стирания не дала бы ожидаемого эффекта, — голос Фараса так и сочился ехидством.

— Может быть, Совет этого не понимал, — предположил Вран, — Ставрати ведь тоже искренне верили, что это поможет.

— То есть Пятёрка просто решила подстраховаться и поэтому пошла на вопиющее преступление, — закончил его мысль Фарас. — А тебе не кажется, что риски, связанные с уничтожением полутора сотен аэров, несоизмеримо выше, чем риск потерять власть из-за незначительного снижения барьера? Законы Аэрии в отношении убийц очень суровы, в случае утечки информации члены Совета расстались бы не только с властью, но и со своим существованием.

— Хватит тянуть, — Вран нетерпеливо махнул рукой, — говори, что у тебя на уме.

— Думаю, Пятёрка боялась не столько вашего успеха, как вашего неизбежного провала, — подвёл итог своим рассуждениям Фарас. — Когда стало бы очевидно, что состояние зависших игроков никак не влияет на их соотечественников, живущих по другую сторону барьера, правителям пришлось бы признать, что причины деградации аэров лежат не снаружи, а внутри.

— Под термином «внутри» ты, надо думать, подразумеваешь действия самой Пятёрки, — Вран с сомнением покачал головой. — Если честно, верится с трудом. Я ведь когда-то был одним из них, не забыл? Какими бы трусами они ни были, но благо Аэрии стоит для Совета на первом месте.

— Всё зависит от того, как они представляют себе это самое благо, — возразил Фарас. — По большому счёту, управлять тупым послушным стадом гораздо проще, чем самостоятельными индивидами. Если для Пятёрки приоритетом является порядок, а не творческое развитие, то снижение когнитивных способностей аэров неплохо вписывается в этот концепт.

Надо сказать, что семя сомнения, зарождённое замечаниями самопального философа, упали в подготовленную почву. Раньше Врану ведь даже не приходило в голову, что с этим миром что-то не так, и лишь возвращённые воспоминания, которые резко контрастировали с нынешней реальностью, заставили его взглянуть на родной мир под иным углом. Современная Аэрия выглядела прилизанной, идеальной во всех отношениях картинкой и отличалась от того, каким этот мир был раньше, примерно так же, как ухоженный сад отличается от естественного леса. Рациональность и стремление к совершенству — вот те два слона, на которых теперь покоилось мироздание этого мира. Творческий порыв, оригинальность и свободное мышление больше не поощрялись в обществе и даже считались чем-то вроде дурного тона. И правда, какой смысл пытаться вырваться за пределы стандарта, если этот стандарт уже является совершенством?