Джей знал, что у него есть привычка шутить и бравировать – так он справлялся с печалью. Так было со дня смерти его матери.

Он взял сердцевидное лицо Леты в свои руки.

– Ужасно, что это случилось с тобой. И я не хочу, чтобы ты думала, будто мне все равно. Это не так. Но я не знаю, как скорбеть по человеку, которого я никогда не знал. Это словно читать новую сцену в пьесе. Я знаю те эмоции, которые я должен испытывать, но эти эмоции мне не принадлежат.

– Тебе позволено горевать, – сказала Лета. – Он все еще был твоим отцом. И ты вправе ненавидеть меня.

– Никогда, – прошептал Джей.

И он действительно имел это в виду.

Следующие несколько недель Джей ездил на рынок и воровал еду, а Лета возвращалась домой и делала вид, что все нормально. Она бывала дома как можно чаще.

– Ты украл птицу? – спросила Лета, когда навестила его за неделю до ареста. – Ты же не ешь мясо.

– Все верно, – сказал Джей, кивнув своей пернатой подруге. – Мы с Нибблс пришли к согласию, что она является кормильцем этого домашнего хозяйства и подарит мне яйца.

– Нибблс? – Лета улыбнулась. Это не было ее обычной улыбкой. Той, что зажигала ее глаза. Но парень брал все, что мог.

– Осторожнее. – Джей засунул палец в рот. – Она кусается.

Лета вывалила корзину свежего дибуле на грубо сколоченный стол, который Джей поставил у берега. Он был сделан из ДСП и нескольких досок.

– Разве не я обеспечиваю это хозяйство?

– Хм-м-м, – пробормотал Джей, набивая рот вкусной выпечкой.

– Рецепт моей бабушки, – сказала Лета. – Мать делала их для меня и Кайдера в каждый Эдеммахт.

– День, посвященный прибытию дельфтийцев в Телин? – спросил Джей.

– Их прибытие в Феррингтон, если быть точным.

У Леты был такой отстраненный взгляд, что Джей занервничал. Ее лицо принимало это отстраненное выражение каждый раз, когда Джей упоминал своего отца. Хоть они и старались не говорить об этом, но Джей жил в недостроенном доме на реке Анбент из-за того, что произошло той ночью.

Он протянул пышный дибуле.

– Голодная?