В конце концов штора сползла с его головы, и он увидел перед собой довольно низкую арку, а за ней – что, впрочем, не произвело на него особого впечатления – толпу коленопреклоненных и раскачивающихся из стороны в сторону людей.

Опять наклонившись, Фафхрд пролез под аркой и выпрямился. Свет факелов буквально ослепил его. Северянин остановился и заморгал ресницами. Когда его глаза немного привыкли к свету, он увидел Серого Мышелова – это было первое, что хоть как-то возвратило северянина к действительности.

Он тут же вспомнил, что Мышелов был последним человеком, с которым он пил. А значит – в этих делах затуманенный ум Фафхрда работал на удивление быстро, – значит, Мышелов и увел у него из-под носа кварту или даже больше столь ценного снадобья. Северянина обуял неистовый, но праведный гнев, и он набрал в легкие как можно больше воздуха.

Это пока все о Фафхрде и о том, что он увидел.

А вот толпа – впавшая в экзальтацию, поющая и рыдающая толпа увидела нечто совершенно иное.

Она увидела мужчину божественного сложения, его руки были высоко подняты, а сам он привязан к какой-то раме. Могучего, мускулистого мужчину в одной набедренной повязке, с бритой головой и лицом мраморной белизны, которое казалось на удивление юным. И на этом мраморном лице застыло выражение невыразимой муки.

Если толпе и нужно было еще доказательство (хотя вряд ли), что перед ней стоит бог, всеблагий Иссек, которого она призывала в своих страстных криках, то такое доказательство тут же было представлено: семифутовое видение заорало громовым басом:

– Где кувшин? Кувшин где?

Тут уж даже те несколько человек, что до сих пор оставались стоять, рухнули на колени, а кое-кто из них даже простерся ниц. Стоявшие на коленях лицом в другую сторону принялись поворачиваться на месте, словно перепуганные крабы. Несколько десятков людей, включая и Бвадреса, потеряли сознание, причем у пятерых из них сердце прекратило биться навеки. Около дюжины, и в их числе семь философов и племянница ланкмарского сюзерена, сошли с ума, хотя в данный момент они ничем не отличались от остальных. Толпа, прямо как один человек, пришла в экстатический ужас: люди ползали по земле, корчились, били себя в грудь и по голове, закрывали ладонями глаза и в страхе смотрели сквозь щелочку между пальцами, как будто перед ними сиял нестерпимо яркий свет.

Нам могут возразить, что хоть несколько человек все же могли узнать в видении рослого служку Бвадреса. Ведь рост у того и у другого был один и тот же. Но ведь сколь разительны были и различия: служка был бородат и космат, видение – безбородо и лысо и, как ни странно, даже безброво; служка всегда ходил в балахоне – видение было почти голым; служка пел приятным высоким голосом – видение хрипло ревело примерно на две октавы ниже.