Итак, Кватч и Виггин бросились вперед, но почти сразу остановились как вкопанные, очень напоминая при этом людей, которые пытаются поднять себя в воздух за собственные пояса.

Их мечи ни за что не хотели выходить из ножен. Мингольский клей – средство вполне надежное, а Мышелов твердо решил, что приспешники Пульга не нанесут никому вреда.

Но вот обезвредить Грилли ему не удалось: крошечный человечек и сам был не промах, да и к тому же Пульг все время держал его рядом с собой. Брызжа пеной, словно разозленная лисица, Грилли наконец вырвал руку из пальцев своего впавшего в религиозный экстаз хозяина, выхватил бритву и ринулся к Фафхрду, который к этому моменту уже понял, что ему мешало, и под приветственные крики толпы с наслаждением расправлялся с остатками докучливой кровати.

Но Мышелов среагировал еще быстрее. Завидев, что человечек в сером бросился к нему, Грилли мгновенно сделал в его сторону два ложных выпада и один настоящий, который едва не достиг цели. После этого, правда, он резко утратил интерес к фехтованию, поскольку стал быстро терять кровь: лезвие у Кошачьего Когтя было хоть и узкое, но вполне пригодное для перерезания глоток (ни загнутого острия, ни зазубрин на конце этот кинжал не имел – вопреки утверждениям кое-кого из ученых педантов).

После короткой схватки с Грилли Мышелов оказался совсем рядом с Фафхрдом. И тут до него дошло, что он все еще держит в левой руке сделанное Фафхрдом золотое изображение кувшина. В голове у Мышелова тут же промелькнула вереница идей, которые мгновенно воплотились в действия, последовавшие одно за другим, словно фигуры танца.

Прежде всего он шлепнул Фафхрда по щеке тыльной стороной ладони, чтобы привлечь его внимание. Затем подскочил к Пульгу, широким театральным жестом протянул к нему левую руку, словно передавая что-то от обнаженного бога, и вложил в умоляюще воздетую длань вымогателя золотую безделушку. (Настало одно из тех мгновений, когда происходит стремительная переоценка ценностей, и теперь золото для Мышелова, пусть даже на короткий срок, ничего не стоило.) Узнав в безделушке священный кувшин, Пульг от восторга чуть не испустил дух.

Но Мышелов был уже на другой стороне улицы. Подбежав к сейфу-алтарю Иссека, рядом с которым лежал потерявший сознание, но все еще улыбающийся Бвадрес, он сдернул с него мешок из-под чеснока, вскочил на бочонок и принялся на нем приплясывать, пытаясь криками привлечь внимание Фафхрда и указывая пальцем себе под ноги.

Как и хотел Мышелов, Фафхрд наконец увидел бочонок, однако никак не связал его с приношениями Иссеку (о божественных материях он забыл начисто), а просто решил, что это – источник столь вожделенного спиртного. С радостным воплем он бросился к нему через улицу; поклонники поспешно удирали с его дороги или стонали в блаженном экстазе, когда он ступал босыми ногами по их распростертым телам. Добравшись до бочонка, Фафхрд схватил его и поднес к губам.