– Оказавшись в Затерянном Городе, вы должны найти разрушенную черную святыню, поместить женщину перед большой усыпальницей, завернуть ее в покров Аримана, дать ей выпить прах мумии в кубке из-под цикуты, предварительно смешав его с вином, которое найдете там же, где и мумию, дать ей в руку побег Древа Жизни и дождаться рассвета.

– А потом? – громогласно вопросил Фафхрд.

– А потом все зеркало покрывается красной ржавчиной. Я вижу лишь одно: кто-то вернется из места, которое нельзя покидать, и, кроме того, вы должны остерегаться женщины.

– Но, отец, это же страшная морока – собрать по всему свету столько магической дряни, – забрюзжал Фафхрд. – Почему бы нам сразу не отправиться в Затерянный Город?

– Без карты, что начертана на покрове Аримана? – прошептал Нингобль.

– И ты все еще не можешь назвать имя адепта, которого мы ищем? – осмелился спросить Мышелов. – Или хотя бы имя женщины? Ничего себе щенячьи задания! Мы даем тебе суку, отец, а к тому времени, когда ты возвращаешь ее назад, она уже успевает ощениться.

Нингобль чуть заметно покачал головой, шесть глаз спрятались под капюшон и засверкали оттуда таким зловещим огнем, что у Мышелова по спине побежали мурашки.

– Почему, Продавец Загадок, ты всегда говоришь нам только половину? – сердито наступал Фафхрд. – Может, для того, чтобы в решительный момент наши мечи наносили удар вполсилы?

Нингобль хмыкнул:

– Это все потому, что я вас знаю, дети мои. Скажи я словом больше, и ты, пентюх, стал бы размахивать своим длинным мечом, угрожая совсем не тому, кому нужно. А твой друг из породы кошачьих стал бы затевать свои детские магические фокусы, причем совсем не те, что нужно. Вы ищете столь безрассудно не простое существо, а тайну, не отдельную личность, а мираж, камень, похитивший где-то кровь и жизненную субстанцию, выползший из сна кошмар.

На миг друзьям показалось, что в дальнем краю мрачной пещеры нечто долго ожидавшее чего-то пошевелилось. Но это ощущение тут же исчезло.

Нингобль самодовольно проурчал:

– А теперь, когда у меня выдалась свободная минутка, я, чтобы доставить вам удовольствие, готов истратить ее на историю, которую Мышелову не терпится мне поведать.

Деваться было некуда, и Мышелов начал, предварительно пояснив, что история лишь на первый взгляд имеет отношение к наложнице, трем жрецам и рабыне, тогда как ее глубинные слои касаются главным образом четырех бесчестных служанок Иштар, а также карлика, который был с лихвой вознагражден за свое уродство. Время от времени костер догорал, лемуроподобные твари бегали за дровами, и часы текли один за другим, поскольку Мышелов, рассказывая свои истории, обычно входил в раж. В одном месте Фафхрд выпучил глаза от изумления, в другом брюхо Нингобля заколыхалось, словно небольшая гора во время землетрясения, но в результате история подошла к концу, оборвавшись внезапно и будто бы посредине, как это бывает с иностранными музыкальными пьесами.