Свечерело; было самое время немного передохнуть, вспомнить былые приключения, обсудить туманные, невероятные, а может, и розовые перспективы.

– По-моему, сгодится любая женщина, – настаивал Мышелов, продолжая прерванный спор. – Просто Нингобль хотел напустить побольше тумана. Давай возьмем Хлою.

– Если только она пойдет, когда будет готова, – чуть улыбнувшись, отозвался Фафхрд.

Темно-золотой солнечный диск скатывался в морскую зыбь. Торговцы, обосновавшиеся на ближайшем к суше конце мола, чтобы в базарный день первыми встретить фермеров и пришедших из глубинки купцов, сворачивали свое хозяйство и опускали тенты.

– Любая женщина в конце концов придет, если она готова, даже Хлоя, – заметил Мышелов. – Нам только придется захватить для нее шелковый шатер и кое-какие дамские мелочи. Дело нехитрое.

– Вот именно, – ответил Фафхрд. – Одного слона нам, по всей видимости, хватит.

Дома Тира на фоне закатного неба казались темными, лишь кое-где поблескивали медные крыши, а позолоченный шпиль храма Мелькарта опрокинулся в воду и дрожал ослепительной стрелой, летевшей навстречу широкой солнечной дорожке. Казалось, пришедший в упадок финикийский порт оцепенел, вспоминая свою былую славу и слушая вполуха последние новости о неумолимом продвижении Рима на восток, о поражении Филиппа Македонского в битве у Собачьих Голов[15], о подготовке Антиоха к новой битве, в которой ему должен был помочь Ганнибал из заморского Карфагена, поверженного брата Тира.

– Я уверен, что, если мы подождем до завтра, Хлоя придет, – гнул свою линию Мышелов. – Ждать нам придется в любом случае, ведь Нингобль сказал, что женщина не придет, пока не будет готова.

С пустоши, в которую превратился Старый Тир, повеяло прохладным ветерком. Торговцы заторопились; некоторые уже двинулись вдоль мола домой, и рабы их были похожи на горбунов и тому подобных несчастных калек из-за тюков, которые они несли на своих спинах и головах.

– Нет, – возразил Фафхрд, – нужно идти. Если женщина не приходит, когда готова, значит она не женщина, которая придет, когда будет готова, а если даже она – та женщина, то ей придется постараться как следует, чтобы нас догнать.

Три лошади путешественников нетерпеливо топтались на месте, лошадь Мышелова заржала. И только верблюд, на которого были нагружены бурдюки с вином, разные сундучки и тщательно завернутое оружие, стоял мрачно и неподвижно. Фафхрд и Мышелов между делом наблюдали за фигурой, движущейся по молу навстречу стремившейся домой толпе; они не то чтобы подозревали что-то, но после года столь тяжкой работы просто не имели права не принимать во внимание возможность появления грозных преследователей, которые могли оказаться или ужасными воинами, или черными евнухами с кривыми саблями, или вавилонскими жрецами с их золотым оружием, или посланцами Иеронима из Антиохии.