– Мышелов! – торопливо спросил Фафхрд. – Куда я зашвырнул эту стрелу?

– Как куда? На север, – не раздумывая отозвался Мышелов.

– Правильно, и птицы тоже летели на север, и стрела была покрыта льдом! – Диковатые искорки в глазах Фафхрда превратились в пламя, полыхающее в очах берсерка. – Он сказал «предзнаменования»? Чудесно, будем им доверять! Мы пойдем на север, и только на север!

Сердце у Мышелова упало. Теперь ему будет особенно трудно сопротивляться давнишнему желанию Фафхрда отвести его в «эту восхитительно холодную страну, где могут жить лишь крепкие мужчины с горячей кровью, убивая свирепых мохнатых зверей», – перспектива весьма удручающая для того, кто любит горячие ванны, солнце и южные ночи.

– Вот уж удача так удача! – продолжал Фафхрд нараспев, на манер скальда. – Обтираться с ног до головы снегом, нырять моржом в воду, где плавают льдинки! Мужчины моего племени ходили путем, который тянется вокруг Каспийского моря и через горы еще выше этих. Клянусь кишками Тора, тебе это понравится! Никакого вина – лишь мед, вкусно дымящиеся туши, на теле мех, от которого дубеет кожа, по ночам – холодный воздух, навевающий чистые и ясные сны, и статные женщины с могучими бедрами. А потом на корабле в студеном море взметнется парус – и в радостные лица полетят ледяные брызги. Почему мы откладывали так долго? Пойдем! Клянусь мерзлым членом, давшим рождение Одину, мы должны выступить немедленно!

Мышелов подавил стон и так же пронзительно, нараспев ответил:

– О мой кровный брат, сердце мое трепещет еще сильнее твоего при мысли о бодрящем снеге и прочих прелестях истинно мужской жизни, которой я столь давно жаждал вкусить. Но, – тут его голос печально пресекся, – мы забываем об этой славной женщине, которую в любом случае, даже если пренебречь повелением Нингобля, нам придется в целости и сохранности доставить обратно в Тир.

Мышелов внутренне усмехнулся.

– Но я не желаю возвращаться в Тир, – вдруг заговорила Ахура, подняв глаза, в которых светилось такое озорство, что Мышелов мысленно выругал себя за то, что недавно обращался с девушкой как с ребенком. – Эта уединенная долина одинаково далека от всех населенных мест. Север так север, какая разница.

– Клянусь телесами Фрейи[20], – завопил Фафхрд, раскинув руки в стороны. – Ты слышишь, Мышелов? Да покарает меня Идунн[21], если это не были речи истинной снежной женщины! А теперь нельзя терять ни секунды. Год еще не кончится, а мы уже вкусим аромат меда. Клянусь Фригг, что за женщина! Мышелов, ты ведь у нас маленький да удаленький – обратил внимание, как изящно она это выразила?