Началась предотъездная суматоха – другого выхода, по крайней мере пока, Мышелов не видел. Сундучок с зельями, чаша и разодранный покров были снова водружены на верблюда, который до сих пор строил глазки кобылице и причмокивал толстыми кожаными губами. А Фафхрд скакал, кричал и похлопывал Мышелова по спине, словно и не было вокруг никакого древнего каменного города и мертвый адепт не грелся на солнышке.

Очень скоро они уже труси́ли вниз по долине: Фафхрд распевал песни о метелях, охоте, чудовищах величиной с айсберг и гигантах высотой с ледяную гору, а Мышелов угрюмо забавлялся, представляя собственную гибель в объятиях какой-нибудь не в меру пламенной «статной женщины с могучими бедрами».

Скоро местность вокруг стала менее унылой. Благодаря низкорослым деревцам и естественному рельефу долины город скрылся из виду. Мышелова окатила волна облегчения, хотя сам он этого не заметил, когда за деревьями скрылся последний каменный часовой – черный монолит, словно предававшийся скорби по адепту. Мышелов сосредоточился на том, что было впереди, – на конической горе, загораживающей выход из долины, одинокой горе с вершиной, окутанной туманом, сквозь который человечку в сером мерещились немыслимые башни и шпили.

Внезапно дрему с него как рукой сняло. Фафхрд и Ахура, остановив лошадей, смотрели на нечто весьма неожиданное – на низкий деревянный домик без окон, зажатый между чахлыми деревцами, и на несколько клочков возделанной земли позади. Грубо вырезанные из дерева духи – хранители очага, стоявшие на четырех углах крыши и на коньке, явно пришли сюда из Персии, но из Персии древней, свободной от влияния южных культур.

На древнего перса походил и старик с тонкими чертами лица, прямым носом и седоватой бородой, подозрительно наблюдавший за ними из распахнутой двери. Казалось, внимательнее всего он разглядывает Ахуру, вернее, пытается разглядеть, потому что Фафхрд почти целиком заслонял девушку своим мощным телом.

– Привет тебе, отец, – окликнул старца Мышелов. – Приятный денек мы выбрали, чтобы проехать через твои тучные земли, не правда ли?

– Приятный, – нехотя согласился тот на старинном диалекте, – хотя здесь мало кто проезжает.

– Хорошо все-таки жить вдали от мерзких вонючих городов, – любезно вмешался в беседу Фафхрд. – Ты, случаем, не знаешь, что это там впереди за гора, отец? Есть ли мимо нее удобный путь, ведущий на север?

При слове «гора» старик съежился, но ничего не ответил.

– Мы едем не той тропой? – быстро спросил Мышелов. – Или в этой туманной горе скрыто что-то дурное?