– Девушка старого Квармаля? Ребенок от него? – выпалил он и, когда она торопливо кивнула, с трудом проглатывая слюну, продолжал: – Тогда ты идешь со мной. Сейчас же! Кастрат тоже.

Он спрятал Серый Прутик в ножны, вырвал топор из черепа сержанта, схватил Кевиссу за руку над локтем и с диковатым рычанием шагнул к двери, делая головой знак Брилле следовать за ним.

Кевисса закричала:

– О, пощади, господин! Из-за тебя я потеряю ребенка.

Брилла повиновался знаку Фафхрда, однако защебетал при этом:

– Добрый капитан, мы не принесем тебе никакой пользы, только будем обременять тебя при…

Фафхрд внезапно обернулся снова и бросил ему несколько торопливых слов, для убедительности потрясая окровавленным топором:

– Если ты думаешь, что я не понимаю ценность даже не рожденного претендента на престол как объекта для выкупа или заложника, то в твоем черепе так же мало мозгов, как в твоих чреслах – семени. Что же касается тебя, девочка, – сурово добавил он, обращаясь к Кевиссе, – то, если под твоими зелеными кудряшками есть еще что-нибудь, кроме бараньего блеяния, ты сообразишь, что с чужестранцем ты будешь в большей безопасности, чем с головорезами Хасьярла, и что лучше пусть у тебя будет выкидыш, чем твой ребенок попадет к ним в руки. Пошли, я понесу тебя. – Он подхватил девушку на руки. – Следуй за мной, евнух, и, если ты любишь жизнь, шевели своими толстыми бедрами.

И Фафхрд зашагал по коридору.

Брилла тяжеловесно трусил сзади и благоразумно делал глубокие судорожные вдохи в предвидении грядущих усилий. Кевисса обвила руками шею Фафхрда и глядела на него снизу вверх с восхищением знатока. Сам он теперь дал выход двум замечаниям, которые, очевидно, приберегал для свободной минутки.

Первое, горько-саркастическое: «…если он будет сопротивляться!»

Второе, со злобой, направленной против себя самого: «Эти чертовы вентиляторы, должно быть, оглушили меня, потому что я не слышал их приближения!»

Сделав сорок гигантских шагов, Фафхрд прошел мимо ведущего наверх пандуса и свернул в более узкий и темный коридор.

За его спиной Брилла тихо и торопливо проговорил задыхающимся голосом:

– Этот пандус ведет в конюшню. Куда мы идем, мой капитан?

– Вниз! – не замедляя шага, резко ответил Фафхрд. – Не паникуй, у меня есть тайник, где можно спрятать вас обоих – и еще подружку для этой маленькой зеленовласой Мамы Принца. – Потом он проворчал, обращаясь к Кевиссе: – Ты не единственная девушка в Квармалле, которую надо спасать, и даже не самая любимая.

* * *

Мышелов, напрягая всю свою волю, опустился на колени и оглядел смердящую кучу, которая некогда была принцем Гваэем. Вонь была ужасающе сильной, несмотря на разбрызганные Мышеловом духи и на фимиам, которым он окуривал помещение меньше часа назад. Мышелов прикрыл всю омерзительность Гваэя шелковыми простынями и меховыми одеждами, оставив только его разъеденное чумой лицо. Единственной чертой этого лица, избежавшей явного окончательного разрушения, был узкий красивый нос, с конца которого медленно, капля за каплей, стекала прозрачная жидкость, – это было похоже на звук, издаваемый водяными часами. А откуда-то из-под носа исходили непрерывные тихие омерзительные звуки, которые напоминали отрыжку и были единственным знаком, с достаточной достоверностью указывающим на то, что Гваэй еще не умер. В течение некоторого времени Гваэй издавал слабые натужные стоны, похожие на шепот немого, но теперь и они прекратились.