Его, как всегда, не было видно, просто голос из пустоты, сколько ни оглядывайся. Впрочем, я давно перестал искать материальное воплощение. Оно осталось внизу, в колонне, с электродами в обнажённом мозге, капельницами в обрезанных сосудах и с закатившимися навсегда глазами.

  - Ты перестал называть меня слабаком, Станислав.

  - Потому что ты перестал им быть, Кирилл. На кой чёрт ты вернулся?

  - Именно поэтому.

  Внешний мир, жизнь за пределами ментакля как устройства, Добросил не воспринимал, но мои-то мысли и воспоминания никуда не спрятать. Поэтому он знал всё то же, что и я.

  Небо потемнело окончательно, солнце, по-прежнему яркое, стало всего лишь одной из звёзд - самой большой, самой страшной, но и остальные ледяными иголками прокалывали вечный космос отчаянно, словно беззвучно кричали: "Мы есть! Даже если вы видите только свет, мы по крайне мере - были". Теперь стал отчётливо виден и Немезидис. Расстояния для меня не имели здесь ни малейшего значения, но близко, близко...