— Осторожнее, молодой человек. — сказал владелец магазинчика, старый немец Ульрих. — Это очень старая скрипка. И струны оригинальные, середины ХХ века.

— Она не настроена. Ми имеет перехват, и при натяжении лопнет. На остальных так же имеются перехваты. Так что звука не будет. Гриф треснут. Скрипка — не более чем музейный экспонат.

Все удивлённо посмотрели на него. Марта взяла в руки скрипку, провела смычком. Фальшь была полная. На Ми перехват был виден невооружённым глазом. Да и гриф «ходил» почти посередине. Она со вздохом положила скрипку. Ульрих был сконфужен. Ему много раз предлагали продать эту скрипку в музей, но он надеялся на ценителя музыки и старины. Придётся отдать музею. А Илья рассматривал гитары.

— А это что за модель? — спросил он, указывая на одну электрогитару с необычными выключателями.

— Это мой сын сделал. Ганс, иди сюда. Объясни, что ты сделал.

Пока Илья разговаривал с Гансом, Ульрих разговаривал с Мартой «за жизнь». Они были давно знакомы. Первая её скрипка была из магазина Ульриха. Первая профессиональная, а не детская забава. Она много раз была около этого магазинчика, смотрела на ту скрипку. И вот, она только музейный экспонат. Илья настроил гитару, пробежался пальцами по струнам. Переключил режим, снова пробежал пальцами по струнам.

— Вы бы её опробовали на улице.

— Но к ней нужны усилитель, колонки.

— Всё это есть. Ганс, помоги.

Вынесли на улицу, в парк. Поставили, подключили от фонарного столба. Илья пробежался по струнам, задумался.

— Марта, сними. Для папы.

Он заиграл какую-то медленную мелодию, потом запел. Марта не знала русского, поэтому не понимала смысл песни. Но как Илья пел! Когда он окончил, около них уже стояли люди. Раздались аплодисменты. Потом они сидели, разговаривали. Ульрих плакал. Он долго жил в России, и понимал текст песни. А через 30–35 минут в магазинчик буквально ввалился какой-то человек. Он был сильно возбуждён, почти кричал. Судя по одежде — панк или металлист, Илья плохо разбирался. Он что-то говорил, показывая на гитару, Ульрих отказывал, тоже что-то говорил, но по выражению лиц Марты и Ганса было понятно, что обстановка накаляется. Потом вошедший схватил Ульриха, стал трясти. Илья не выдержал.

— Эй, хватит буянить. — он говорил по-английски.

Вошедший был плечистее и на пол головы выше Ильи. Он попытался отмахнуться от Ильи, как от назойливой мухи, и через несколько секунд выл на полу, а Илья заломил ему руку за спину.

— Ганс, переведи. Если он будет буянить, я переломаю ему пальцы, и буду прав.

Ганс перевёл. Вошедший, похоже, это понял. Илья отпустил. Тот, держась за травмированное плечо, ушёл. Все смотрели на Илью удивлённо.