Старик сидел в кресле-каталке и дремал. Ему не было дела до всего происходящего вокруг. Он был во власти своих воспоминаний. С трибуны его племянник произносил речь. А он вспоминал, как это начиналось. Сначала была ВОЛНА. Она уничтожила всё на берегу. По улицам портового города плавали мусор и трупы, корабли были выброшены на берег или затоплены. Пусан обезлюдил. Вода ушла, но пришёл ХОЛОД. Продовольствие быстро заканчивалось. Кто мог — уехал, кто не мог — объединялись в банды. Потом он связался с Хелен Стромбир из России. Что мог предложить ей инженер-корабел. На полуразрушенной верфи были недостроенные корабли, в порту — полузатопленные, или выброшенные на берег. Но за зерно он нашёл то, что заинтересовало их. Он с семьёй уже жили на верфи, как и ряд семей сотрудников. Расчистили площадку, достали ликвид. К третьему рейсу ГРУЗОВИКА I кто-то проболтался, и к ним приехали за «налогом». Вооружённые и наглые. Всё, что от них осталось, досталось им.

На их верфи строился балкер-зерновоз. 95 % готовности на стапелях. Предложили его. Авансы поступали в срок, достаточно, чтобы прокормить рабочих. Доделали, обклеили какими-то схемами, пластиком, керамикой. Переделали ряд отсеков. Он помнит тот день до мелочей. Прилетел грузовой самолёт, тот самый, что возил авансы. Разгрузился в порту, на их зерновом терминале, сел на корабль. Пилот вылез, вытащив с собой огромный ящик. Занёс его внутрь корабля. Его самолёт был уже прикреплён к палубе. Потом произошло то, что заставило всех забыть о зерне. Он завёл двигатели, прогудел, и поднялся из воды. Повисел минут 5–6, и улетел. И это 30 000 тонн, с грузом 130 000 тонн. Но Хелен успокоила их. И ОН привёз зерно, на их корабле. Потом пришли коммунисты.

— Дедушка. Надо бутылку разбить.

Он встал, поддерживаемый внуками, подошёл к трибуне, дёрнул за верёвочку-стопор. Бутылка освободилась, и по дуге полетела в борт. Удар, и на борту пятно пены. Все радостно закричали, раздались аплодисменты. Его отвели и снова усадили в кресло, укрыли пледом.

— Дедушка. Тебе не холодно? Ветер с моря.

— Хорошо. Тёплый ветер, значит, будет тепло.

Судно пошло вниз по слипу. Загудел гудок завода. Ему ответил гудок балкера, готовившегося отплыть заказчику на Гавайи. Он приветствовал своего собрата.

Пришли коммунисты, и установили новые порядки. Но народ их принял. Хотя, больше он принял спокойствие и стабильность. Но у них было мало продовольствия, а у него много зерна. Сколько он провёл в тюрьмах и на допросах! Сколько Первых Секретарей он пережил. Но зерно поставлялось в обмен на корабли, и коммунисты уступили. Завод и верфь остались за ним. Ему приходилось отдавать половину зерна как налог, но он напряг и власти. К нему вели все захваченные корабли. Балкеры, танкеры, сухогрузы, лайнеры. Что-то он ремонтировал и продавал, другое разбирал на конструкции по заказу, или на метал. Рядом с ним выросли другие производства. Не все всегда были востребованы, но все жили за счёт его заказов. Власти это понимали и не лезли. Теперь Первый Секретарь местной партийной ячейки — его племянник, и он на хорошем счету у Великого Кормчего. Это произошло в тот год, когда цены на зерно резко упали. Госпожа Стромбир связалась с ним и сказала, что они пересмотрели цены на зерно в сторону уменьшения. Но в 4 раза!? Теперь его предприятие выполняет заказ из Австралии. Балкеры для зерна, морские, а не летающие. Власти подкинули заказ на модернизацию и ремонт кораблей пограничной службы. Он на особом контроле. Он обеспечивает зерном всю Корею, Единую Корею.