– Кречет! – воскликнул Огарёк. Лицо его просияло. – Неужели встал?!

А вот девка завизжала, увидев обросшего немытого мужика с ножом, отшвырнула тесто и отпрянула в угол, загремела посуда, потревоженная её задом. Мне сразу стало стыдно.

– Чего, в стряпухи подался? – рыкнул я на Огарька. – Ну-ка пойдём.

– Извини, – бросил он перепуганной девке и с готовностью захромал ко мне. Я развернулся и, не дожидаясь его, пошёл обратно в комнату.

– Я думал, ты так и помрёшь, упившись, – не без злорадства сообщил Огарёк. – А ты вскочил. Чего удумал?

– Садись. – Я указал на скамью, сам сел на кровать. Рудо занял собой почти всю комнатушку и вилял пушистым хвостом, будто хотел пыль отовсюду смахнуть. – Девка что, понравилась, что ли? Раз за пряники взялся.

Огарёк дёрнул плечом.

– Да нет. Скучно просто, а тут дело нашлось. Ты вповалку лежал, Кречет. Пил да ныл. Чего мне, с тобой спиваться надо было?

Я хмуро кинул в него ножом – не так, чтобы ранить, а чтобы поймал и девке вернул.

– Пенного принеси, голова гудит. И в мыльню потом отведи. Пряники свои забудь – вечером дальше пойдём.

* * *

Огарёк был недоволен, но не спорил. Кряхтел, фыркал, кривил рот, но молчал. Пенного и правда притащил, в мыльню проводил и вещи наши немногие собрал, но лишнего не болтал и постоянно поглядывал на меня с озабоченностью – наверное, ему было интересно, как я, только отошедший от пьянства, с не до конца зажившими ранами, собираюсь куда-то идти и кого-то убивать.

Впрочем, о моей цели я пока ему не говорил. Станет отговаривать, а соблазн остаться у девки и пряников был довольно велик. Небось и домовой свой в кабаке водился, хоть и предпочитали они маленькие тёплые избы. Я решил, что отъедем подальше, и тогда я всё расскажу. Хорошо, что мы как раз были в Чудненском – до озера недалеко, поищем сперва там. Я опасался местных лесовых, детей Гранадуба, но помимо них и водяные тут были сильны, особенно верховный, тот, что в озере сидит и изредка поднимает со дна каменья, чтобы передать соколам или соблазнить со скуки нескольких смертных красавиц. Без покровительства Смарагделя нам могло бы прийтись туго, но я надеялся, что Гранадуб не станет противиться тому, что я собираюсь рыскать в его угодьях. Наверняка он тоже про Морь слышал и безликих на своих тропах встречал… Отчего-то мне тогда казалось, что если убить скоморошьего князя, то и все твари с болезнями тоже вымрут. Вроде как блохи на дохлой кошке.

Огарьку не хотелось покидать трактир, я это видел, но он безропотно последовал за мной. Шаньга за это время отъелся, окреп и теперь бодро трусил за нами, иногда отвлекаясь на что-то интересное. Огарёк смастерил ему ошейник и повод из старого ремня, на то время, пока мы ещё шли по Черени, чтобы народ не злить и не пугать.