– Так князь же будет за тобой охотиться, – предположил Огарёк. Горожане уже сняли траур по Игнеде, на соседней улице шумно проходил торг. – Наверняка тут у него полно и глаз, и ушей.

Я раздобыл плащ подлиннее и с глубоким капюшоном, но не стал покрывать рыжую голову. Когда изо всех сил стараешься спрятаться, тебя скорее найдут.

– Так говорил всё уже. Полно рыжих. Пёс рядом идёт, стало быть, не ездовой. Да ещё вы, двое лопоухих, внимание на себя перетягиваете.

Нас обогнал какой-то человек, внимательно заглянул мне в лицо и бегом бросился за угол. На верхнем ярусе богатого купеческого терема тоже что-то шевельнулось, и, не медля больше и перечеркнув одним махом свои предыдущие слова, я вскочил на Рудо и подхватил Огарька, а тот проворно сгрёб в охапку Шаньгу. Мы помчались с такой прытью, на какую только был способен монф, давно жаждущий размять сильные лапы.

Одно пугало: куда бежать? А если ворота закрыты? А если и там нас ждут да стрелы точнее прилаживают? Помолившись Золотому Отцу, я пустил пса по самой узкой улице, где точно лучники не затаились бы.

– Ты думаешь, заметили нас? – с придыханием спросил Огарёк.

– Не знаю ничего. – От скачки и страха тело моё заныло с новой силой, и я пожалел, что не остался ещё на пару-тройку дней. – Всё может быть. Тут бдительность лишней не будет: замешкаешь и словишь стрелу в лоб, раз пошла такая пляска.

В узком проулке терема и богатые избы поднимались на два, а то и три этажа, но все были отвёрнуты от улицы задами, только маленькие окошки в светлицах выходили сюда, не давая, впрочем, почти никакого света помещениям: Золотой Отец вряд ли сыпал тут свои жёлтые семена. Рудо немного замедлился, и я насторожил слух. Город шумел кругом, но ни приказов стрелять, ни суматошного топота многих ног не было слышно.

– Кречет, – сдавленно произнёс Огарёк. – Кречет, посмотри, не проедем дальше…

Я выплюнул проклятие. В самом деле, проулок заканчивался тупиком – бревенчатой стеной очередного терема, и только в самом низу чернела полукруглая дыра с щербатыми решётками, через которую проветривалась подклеть. Хорош сокол, залетел в ловушку. Хотя какой из меня теперь сокол? Неужто с рисунками и отречением и смекалка соколья ушла?

Я спрыгнул со спины пса и развернулся лицом туда, откуда мы пришли. Впереди маячил просвет: начало переулка. Что, назад теперь возвращаться? Мне показалось, что там кто-то стоит, и на моих глазах фигур стало больше. Нас ждут?

Внезапно я понял, что Огарёк шмыгает носом.

– Не реви, – отрывисто бросил я. – Сейчас придумаю что-нибудь. Не помрём здесь. Не бойся.