– Я старший уполномоченный Горохов, – уже пережив боль в боку, отвечает Андрей Николаевич. – А выбрасывать уполномоченных за борт опасно для здоровья. Слышишь, Степанов, или как там тебя… Это тебя касается в первую очередь. Если я не выйду на связь через два дня, хорошие люди из Соликамска приедут в Полазну и выяснят у местных людей, что я сел на твою лодку.

– Да мне плевать, – нагло отвечает капитан.

– Да-да, все так говорят, – продолжает Горохов, кивая, – до того момента, пока их не внесут в список на исполнение приговора, а те, кто потупее, продолжают это говорить, пока за ними не придут и не приставят им пистолет к башке.

– Горохов, не пугай, – произноси Люсичка высокомерно, – здесь никто тебя не испугается, просто скажи, где вещество.

– Вещество? Из этой коробочки? – уточняет уполномоченный. – Это та прозрачная жидкость, что была в пробирке?

– Да, это то вещество, которое было в этой коробочке, – терпеливо разъясняет женщина. – Где оно? Отдай, и мы закончим нашу беседу.

– Да? Закончите? Людмила Васильевна, а вы не подскажете, каким образом вы собираетесь её закончить?

– Мы тебя отпустим, – сразу обещает она, а человек с «фонариком» и планшетом заходит в душевую кабину.

Горохов даже не ведёт взглядом в ту сторону, и бровью не ведёт, мало того, он улыбается с некоторым вызовом, хотя это была, возможно, одна из самых волнительных минут в его жизни. Горохов отлично понимал, что он жив ровно до того момента, пока эти люди не нашли пробирку.

– Отпустите? Прямо не останавливая лодки? В реку?

– Я бы не стала тебя убивать, – заявила Люсичка. И тут же приказала своему человеку: – Проверь у него кишечник.

– Там ничего нет, – уполномоченный даже заволновался, представляя эту процедуру. Но это было преждевременно.

Человек с «фонариком» и планшетом подошёл к нему, присел рядом на корточки, направил «фонарик» ему на живот и через пару секунд произнёс:

– Пробирки в кишках нету.

– Её вообще здесь нет, – произнёс Андрей Николаевич и, усмехнувшись, добавил негромко: – Дебилы.

Человек с «фонариком» обернулся к Люсичке, а та произнесла:

– Горохов, не вздумай мне врать! Имей в виду, тут, за холодильником в трюме, есть прекрасно оборудованная комната, там с тебя по кускам будут снимать твою вонючую кожу… Сутками, с перерывами на обед, будут тебя резать, пока не скажешь мне, где вещество.

– Ну, я догадывался, что всем этим делом кто-то интересуется, и решил, что если кто-то захочет её заполучить, то будет ловить меня на реке. Поэтому пробирка в Соликамск поехала по суше, – Горохов говорил это с удивительным спокойствием. Именно это его спокойствие вызывало у людей веру в его слова, именно это спокойствие отделяло его от смерти.