– Если мне не изменяет память, вы как-то убеждали меня в неограниченных финансовых возможностях организации, которую вы представляете. Я не думаю, что двадцать килограммов золота являются для вас неподъёмной суммой.

– Это большие деньги, – произнесла Людмила Васильевна.

– Кораблёва говорила, что искала «выходы» долго, может быть, годами; судя по затратам на ту экспедицию, в которой я участвовал, она могла потратить на получение этого вещества и сто килограммов. И это не считая человеческих жизней. Так что согласуйте со своим руководством эту сумму.

Люсичка снова молчит. Это её молчание… От него у уполномоченного просто стыла кровь в жилах. Ему хотелось ещё что-то добавить, у него было что сказать. Но Андрей Николаевич понимал, что следующие слова будут звучать, как попытка уговорить. А уговоры, в отличие от предложения, всегда свидетельствуют о слабости. Но она всегда была умной, и у неё всегда находился хороший довод.

– Двадцать килограммов? – произнесла она со скепсисом. – А вот мне интересно, какую премию тебе выплатит институт, если ты привезёшь им эту пробирку? Дадут тебе хотя бы сто медях? Или даже этого они тебе не дадут?

Это было толковое замечание. Уполномоченный, честно говоря, не был уверен, что Институт выдаст ему сто рублей.

– И ста рублей не даст, – продолжала Людмила Васильевна. – Ты вон как для них стараешься, возишь туда всякую биопадаль, Валерика им туда пристраивал, и сколько, в итоге, они тебе заплатили?

– Ну…, – Горохову и вправду нечего было на это ответить, Институт платил ему и вправду гроши, но он нашёлся, что сказать: – во всяком случае, они помогут мне получить вид на жительство. Их мнение консул обязательно учтёт. Уверен, что руководство Института походатайствует за меня.

– А, Институт может походатайствовать за тебя?! – снова в её голосе слышится сарказм. – Кстати, вон Яша тоже может за тебя походатайствовать. Яша, можешь?

– Да запросто! – сразу отозвался стюард. Он стоял в шаге от уполномоченного и многозначительно поигрывал солдатским тесаком . Что, учитывая остроту оружия, было не очень приятно.

– Боюсь, что консул не учтёт ходатайство Якова, – заметил Андрей Николаевич. – И мы с вами, Людмила Васильевна, отошли от сути нашего разговора.

– Ладно, дам тебе денег, но не много, – произнесла она. – Учитывая, сколько ты мне причинил неприятностей, я и этого не должна тебе давать. Три килограмма золота.

– Пять. И это с учётом моего глубочайшего уважения к вам, – он попытался встать, но капитан тут же толкнул его коленом: сиди. – Пять, и я отдам вам половину вещества.