Мэриэтт опустилась на трехногий железный табурет с вращающимся деревянным сиденьем, помнившим, наверное, первую битву за Марс. Мэтт, дико глядя на нее, сначала пригладил волосы, потом снова взлохматил.

– Салли ничего не знал об этой молибденовой дряни. Он в жизни ей не пользовался. Там требуется совершенно другая настройка подачи. Он дал газ, ускоритель сработал, и его забросило на самую верхотуру, почти на край. Салли был профессионал, он не запаниковал, на полпути смекнул – что-то не так, и сделал то, что сделал бы любой, – сбросил газ. Ну как он мог догадаться, что ему залили в двигатель! На это у гадов и был расчет. Смазка такого не терпит, и ее было море. Цилиндры захлебнулись, мотор заглох. А там метров восемьдесят. Ну, и все.

– Мэтт, а ты не бредишь? – тихо спросила Мэриэтт. – Зачем столько ухищрений, чтобы убить простого человека?

– Им нужен был несчастный случай, – так же тихо ответил Мэтт. – Чтобы на глазах у всех. Чтобы никаких сомнений.

Мэриэтт покачала головой.

– Но кто, когда это сделал? Салли приехал вечером, все было в порядке, вы оба никуда не отходили… Постой, а клеймо?

– А другие цилиндры? А чужие спицы? Мэрти, ты не поняла… Им надо было, чтобы Салли был уверен, что садится на свой мотоцикл… И он был уверен, и я уверен, моя работа, а получается, что не моя… Не спрашивай, сам ни черта понять не могу… Пойдем со мной.

Они вышли из мастерской, дошли до переезда, миновали забор и потом долго шли по путям – вдоль бесконечной кирпичной стены, расписанной граффити в бессчетное количество слоев. У бело-синих букв в человеческий рост, прославлявших какого-то Кугера, Мэтт остановился.

– Мы у склада Максов. Здесь, за стеной, налево, у них контора, дальше стеллажи с металлом, а направо – еще одна стена, общая с моей мастерской, там лесенка и железная дверь, открывается с их стороны обычным ключом. Вечером тут никого нет, а если и проедет грузовик, так никто и внимания не обратит. Ничего не замечаешь?

Мэриэтт заметила. Прямо по аляповатым огурцам буквы «К» пробегала тонкая линия, образующая правильный прямоугольник. Мэриэтт подошла ближе – линия оказалась щелью, в которую без труда вошел ноготь мизинца. Мэтт хмуро покивал головой.

– Тогда, в четверг, когда ты ушла, мы с Салли еще немного потрепались, и он сказал, что домой уже не поедет – зачем утром снова тащиться через весь город? – и мы завалились спать в первой комнате. Они подъехали ночью, вырезали вот этот кусок стены – видишь дырки? – вставили строительные анкера, здоровенные такие, вынули – оборудование у них потрясающее, да и все равно через две стены мы бы не услышали – и вошли в склад Максов. Там они открыли дверь – наверняка подготовились заранее – и вынесли «Тарантула» – всего, целиком, для трех-четырех мужиков это дело одной минуты. Потом занесли тот, с моим клеймом, закрыли дверь и поставили стену на место. Готово дело, обсмотрись, ни одна собака ничего не заметит.