Зоя покорно склонила голову, несколько фиалок выпали из постепенно развивавшихся волос.

— Да, Ваше Величество.

Зоя могла бы сразу же пройти в свою спальню, но она сперва отправилась в будуар, будто бы желая переодеться. Однако же, ни одну служанку она за собой не впустила, а дверь вовсе заперла. Девушка подошла к зеркалу и взглянула на свое отражение. Ох, как же она измотана! Быть может, и не идти в постель, послушаться Хэвена — она больше Карлу ничего не должна? Лечь тут, на софе, и забыться тяжёлым сном? И пусть он продлится как можно дольше. Зоя приложила руку ко лбу, но в тот же миг её брезгливо отдёрнула. Она ожидала, что кожа будет липкой и влажной от выступившего на коже пота, но она осталась мерзко-суха.

— Я не смогу так жить. Я никогда не могла и не научусь теперь.

Её суть взывала к бесконечному бродяжничеству. Зоя вздохнула. Звери и птицы на её груди слабо шевельнулись — не из-за движения кожи, просто каждый свернулся согласно своей привычке, готовясь вместе с хозяйкой ко сну. Только она больше не чувствовала усталости, хоть головокружение стало сильней.

Нет, подумала Зоя, я снова хочу быть живой — и вместе с Айкеном. Даже если очень странным способом. Быть живой… это прекрасное чувство. Габриэль в полной мере знал это и разделял подобное мнение. Ему было бы приятней свиваться кольцом под иглой, как раненому червяку, чем проявить истинную мудрость и милосердие, что означало — сдаться без боя. Зоя вспомнила, как годы и годы назад, когда она только-только попала в руки к Габриэлю, мёртвая, изломанная, он полностью изменил её — а Хэвен, тогда еще звавшийся Мертеном, помог ей вспомнить о Карле. Об Айкене или Эдмунде тогда не могло быть и речи.

В сердце девушки всколыхнулись все те чувства, что и тогда, в далеком прошлом.

Она нервными движениями сняла с головы фату, вытащила из ушей серёжки, оставила на тумбочке перед зеркалом все украшения и даже корону…

И бросилась вон из спальни.

Сидящий на холодном грязном полу Габриэль поднял голову, посмотрел на гостью уставшими глазами, испещрёнными красными прожилками.

— Пришла позлорадствовать? — хрипло спросил он. — На твоей свадьбе не хватает веселья, так что ты явилась сюда? Может быть, вытащишь меня в тронный зал и устроишь показательную пытку?..

— Помолчи, — оборвала его Зоя. Звякнули ключи в её руке, проворачиваясь в замке. Подобрав подол, девушка вошла в камеру.

Время в тюрьме, как она помнила, могло течь иначе, нежели в остальном Аннувне — иногда продлевая пытку пленника, иногда сохраняя его живым ради подходящего случая. Судя по изменившемуся, грязному Габриэлю, Карл его время ускорил. Создавалось впечатление, что свергнутый король провёл в заточении годы, а не несколько недель.