Наконец, Зоя поравнялась с Карлом. Он предоставил ей локоть, и она взялась за него. Оставались считаные секунды, прежде чем они станут законными правителями Двора. И это был последний миг, в который, как знал принц, он успевал спросить у своей невесты самое важное:

— Ты любишь меня?

— Я тебя простила.

— Ты хочешь выйти за меня замуж?

— Я должна дать тебе право на власть, — Зоя коснулась рукой груди, там, где была вытатуирована раскинувшая крылья птица. Под ним молчал горячий камень, рубин Этайн — замерший сразу после того, как она ступила в зал. — Или все твои страдания будут бессмысленны.

— Спасибо, что сказала правду, — прохрипел Карл. — Я, честно, благодарен тебе за это.

— Я любила тебя с самого того момента, как ты сотворил меня. И это тоже правда.

Но перестала, подумал принц, как я ни пытался возродить в тебе чувства — тщетно. В какой-то момент ты перестала, и даже моей магии было бы недостаточно, чтобы вернуть твоё прежнее отношение.

Они оба ошибались друг насчёт друга: кроха любви теплилась в них обоих, и оба же твердили себе, что нелюбимы другим, но ту каплю еще требовалось пробудить, возродить, но они оба уже однажды приложили к тому усилия… и провалились. Даже сейчас, если бы Зою и Карла не окружало столько сидов, если бы их взгляды — колкие, как иглы, и юркие, мерзкие, как щупальца, — не шарили по коже, Зоя бы, возможно, испытала что-нибудь, глядя на жениха, но в такой толпе её чувства словно впали в спячку. Принц же только мысленно взмолился: о Богиня, пусть она не смотрит на меня, я этого не выдержу.

Их короновала Федельм.

Карл запомнил каждую секунду, втыкавшуюся в его плоть и мозг, словно раскалённая игла: казалось, он слышит эхо, шепчущее ему, что он не больше достоин этого трона и этого венца, чем брат. А для Зои полчаса церемонии слились в одну минуту, смазанную, как полуночный сон, который силишься вспомнить при пробуждении.

Но, наконец, все было кончено. От последней минуты ритуала начинала отсчитываться неделя празднеств. Придворные очистили зал, последней вышла Федельм. Король и королева остались вдвоём — в огромном душном зале, сияющем и приторно пахнущем. Зоя невольно поёжилась.

— Иди в свои покои и приготовься принять меня, своего супруга перед лицом Богини и Бога, — скомандовал ей Карл. Церемония изменила его, между принцем и королём оказалась огромная разница. Еще не так давно трепетавший от раздумий, любит его невеста или нет, теперь ему было совершенно безразлично, какие чувства испытывает к нему законная жена. Его власть, то, чем он обладает — то, чему он может приказывать.