Зоя обессиленно опустила руку. Один порыв отнял у неё много сил — не так-то просто было возвращаться к истинной сущности. Но она снова добыла своему королю победу — на сей раз, в душе подданных.

Теперь они оба могли отправиться в свои покои, приготовляться к свадьбе.

Служанки помогли Зое надеть роскошное белое платье, затянули корсет, покрыли голову воздушным кружевом и теперь вплетали в волосы живые благоухающие цветы. Девушка поймала взгляд своего отражение: ох! Казалось, будто фрейлины убирают её труп к погребению. «Я слишком бледна сегодня.» Но сходство было вовсе не в этом.

В огромное зеркало Зоя видела, что Хэвен вошёл в её. Если б служанки на тот момент не пытались вплести фиалки в кудри на висках девушки, она бы обернулась, а так — просто послала дини ши улыбку через отражение. Он ответил поклоном.

— Брось, Хэвен, ты никогда не питал ко мне особенного пиетета, так прекрати ломаться теперь.

— Ещё несколько минут, и Вы станете моей королевой, леди, — улыбнулся генерал.

Зоя вздохнула, отогнала горничных.

— Достаточно, достаточно, я уже хороша.

Служанки вышли, не сказав ни слова. Зоя повернулась всем корпусом к Хэвену, перегнувшись через подлокотник кресла.

— Я буду плохой королевой. Не могу быть хорошей. Я готова бороться за то, чтобы людям, которых я люблю, было хорошо, но как сделать так, чтобы был счастлив весь народ? Этого я не знаю.

— Ты хорошая девочка, уж я-то знаю, — Хэвен растянулся на кушетке красного дерева, достал золотой портсигар. — Не волнуйся ни о чём, иди к своему принцу.

Зоя сжалась, опустила взгляд на колени, покрытые воздушной белой тканью. Хэвен вздохнул, так и не закурив, встал, подошёл к девушке, взял её аккуратно за подбородок, заставляя смотреть на себя.

— Коронуй Карла сейчас — и твои обязательства перед Двором будут исполнены. Можешь даже не ждать ночи, никто не заставит тебя лечь с королём в постель. Если хочешь, мы вообще сбежим. Назад, в мир людей.

Хэвен взял меж пальцев рыжую прядь, заправил её за один из цветков у виска. У Зои от подступивших к горлу рыданий защипало глаза. Карл всегда ревновал её к Габриэлю, и напрасно — Хэвен, Мертен, мужчина, к которому она никогда не испытывала ни страсти, ни вожделения, он всегда был готов увести её подальше от принцев. Возможно, именно потому, что их любовь не была эротической, узы ученицы и учителя оказались так крепки. Хэвен был единственным, кого даже в мыслях Зоя не пятнала догадками о пособничестве Клариссе, не желая даже задумываться, за какие заслуги он был легко восстановлен во всех прежних правах, да еще и награждён новыми титулами и богатствами, да, его — единственного. Даже Айкен в её памяти остался с каким-то чёрным пятном прошлого, с подозрением от признаний: Кларисса приходила к нему ночами, во снах.