– Рискованная затея, – сказал я. – Что помешает им выхватить яйцерезы и изрубить друг друга в куски? Или зарезать ее спящую.

Усталые глаза Мертвоножки побродили из стороны в сторону, прежде чем сосредоточились на мне.

– У тебя есть предложение получше?

– Не сказал бы.

В этом, по крайней мере, был хоть какой-то смысл. Мирейя казалась настоящей королевой, она была королевой, правила страной и долгое время оберегала короля от полчища самых опасных негодяев во всем мире людей, пытавшихся убить их обоих. К тому же спантийцы без ума от лошадей. Если Мирейя не сможет очаровать спонтийское войско и добиться от него преданности, представ перед ним верхом на единственном в мире жеребце, то не добьется этого уже никогда.

– Кроме того, – добавила Мертвоножка, пуская слюни, – это куда лучше, чем отправиться через губительные горы на запад, в страну великанов, и там прятаться от Гильдии Берущих с небольшим запасом магии, одним мечом на двоих и этой кусающейся засранкой, книгой-убийцей в твоей сумке.

– Твоя правда, – сказал я. – А что будет с моей семьей? Ты им поможешь?

Она медленно кивнула из-за спины королевы:

– Я велю спрятать и охранять их. Но никаких обещаний. Просто сделаю все, что смогу.

Этого может и хватить. Если она передаст весточку на восток, моя семья сможет уйти из Плата-Глурриса и Брит-Миннона. Гильдия не посчитается с расходами, разыскивая меня и книгу. Но сколько сил она приложит, чтобы найти мою старую, усталую маму, горстку братьев и сестер и племянницу-заику, – это другой вопрос.

Тем временем я, возможно, сумею выдоить из книги все ее секреты и найду способ рассказать о них. И тогда Берущим придется несладко. Если выяснится, что это они убили наших лошадей ради собственной выгоды и укрепления своей власти, им будет трудно скрыться. Все равно что сделать каждому из этих выродков татуировку с петлей на шее и объявить в тавернах бесплатную выпивку для всех, кто будет так любезен, что вздернет одного из них.

– А теперь, – сказала Мертвоножка, – ради любви к Самнайру и всем остальным богам. Заткнись. И дай. Мне. Поспать.

И она уснула.

Мирейя закончила с утешающими разговорами и долгими взглядами на Гальву, чьи глаза были так же влажны, как и у нее самой, резко кивнула мне и развернула коня.

Коня.

Самого настоящего коня, которого я вернул в мир своими руками. Даже если мне суждено завтра погибнуть – а такое очень даже может случиться, – я все равно что-то успел сделать в этом мире, правда?

Мы с Гальвой направились на запад. Я шел с котом на плечах, мешком за спиной и ядовитой книгой в другой сумке под мышкой. Это была сумка из промасленной ткани, которую Глубокая Тень, скорее всего, держала именно для этой цели. На пальце у меня красовалось Кольцо падающей кошки, а на шее – ожерелье неизвестного назначения. Небо на западе потемнело, и стало ясно, что мы попадем под дождь еще до заката, но пока еще светило солнце, согревая нас последним теплом.