Я не был создан для того, чтобы отрубать ноги. Гальты называют это «грязным геройством», намекая на то, что я измажусь в дерьме, выполняя такую работу. Но я никогда не был и кровавым героем.

– Избавь меня от этого, – попросил я.

– Почему? – Мертвоножка кивнула на труп убийцы. – Ты собираешься отвезти ее домой?

Она произнесла эта так похоже на Норригаль, так по-гальтски, так небрежно и зловеще.

Я так тосковал по своей лунной жене, как будто знал ее всю жизнь, а не… сколько? Шесть недель? Не прошло и шестидесяти дней с нашей встречи, а теперь каждый час без нее казался лишенным смысла.

Если вы никогда по уши не влюблялись и не теряли владычицу своего сердца, можете и дальше надо мной смеяться. А если все-таки влюблялись, выпейте и утрите слезу.

Я сделаю все, что нужно, с этой губительной книгой Гильдии, а потом вернусь за Норригаль, живет ли она в Вывернутой башне или лежит в могиле. И если боги будут милосердны и покажут мне ее живой еще раз, я пообещаю ей столько лун, сколько она сама захочет.

Должно быть, Мертвоножка опять прочитала мои мысли, как тогда, в Бесснежном лесу.

– Как будто Норригаль На Гэлбрет захочет снова увидеть такого, как ты, – сказала она. – Это все равно что отодрать эльфа.

Опять тот же ритм, как у Норригаль.

Я посмотрел на нее.

– Этого не может быть, – пробормотал я. – Хрен, такого вообще не может быть.

Старая ведьма усмехнулась.

«Как все-таки она потеряла ноги?»

Норригаль не может быть ее внучатой племянницей.

«Великанша зашвырнула дерево прямо ей в ноги».

Норригаль и была Мертвоножкой.

«Когда-то давно и сейчас тоже».

Каким-то образом.

– Об этом нужно подумать, – сказал я. – Я просто…