Молодой, сильный жеребец.

Ничего похожего мир людей не видел уже двадцать лет. Мор погубил всех самцов и бо́льшую часть самок, а теперь даже те, кто выжил, состарились и умерли. Этот прекрасный гнедой, пахнущий потом теплый жеребец, этот мощный травоядный упрямец, не знавший седла скакун, был настоящим чудом.

Услышав топот копыт по камню, Гальва вздрогнула, а когда по пещере пронеслось ржание, она, возможно, разрыдалась бы и упала на колени в благодарном удивлении, но у нее была идея получше. Она подошла к жеребцу и протянула ему яблоко. Проживи я хоть тысячу лет, мало что из увиденного мною сравнилось бы с этим мгновением, когда спантийка угощала яблоком последнего, или первого, или единственного жеребца на свете. Даже великаны снаружи пещеры затихли, лежа на животе и завороженно наблюдая за нами сквозь узкую щель входа.

Потом пришла наша очередь выполнить обещанное.

Мертвоножка была особенно сильна в магии камня. Потому ее каменные и земляные слуги и действовали так хорошо, потому она и смогла погрузить в землю перевернутую вверх тормашками башню. Она попросила камни пещеры немного раздвинуться, если их не затруднит. Пещера затряслась, нас так осыпало щебнем и пылью, что мы побелели.

– Фотаннон, она точно не обрушится на нас?

– Может, и обрушится, – безразличным тоном ответила Мертвоножка.

Но этого не произошло.

Только вход в пещеру расширился втрое, и теперь там без труда проехали бы верхом две всадницы, а великанша могла поднырнуть под него.

Мы вышли из пещеры, покрытые пылью, словно процессия призраков. Великаны оказались вполне достойным народом, по крайней мере это племя. Когда Мисфа приковыляла в их объятия, громогласный смех ее сородичей мало чем отличался от человеческого. Они посторонились, пропуская Мертвоножку и Мирейю, ехавших верхом на жеребце, которого королева нарекла именем Эскалер, что по-галардийски означало «молния». Не знаю, как глубока была их благодарность за возвращение соплеменницы, насколько ценили они собственное слово, пришлось ли великанам по нраву то доверие, с которым мы вышли к ним, и сильно ли они боялись Мертвоножки, заставившей гору раскрыться. На самом деле ведьма не должна была их тревожить. Оставшегося у нее топлива для заклинаний едва хватило бы, чтобы запустить камнем в полевую мышь. Во всяком случае, пока она не выспится, не поест и не примет ванну.

Полусонная, она привалилась к спине Мирейи.

– Куда вы теперь? – спросил я.

– Искать спантийское войско, – заплетающимся от усталости языком ответила она по-гальтски. – Посмотрим, любят ли они королеву так же сильно, как ее вероломного дядю Калита.