Это была уже здешняя приобретенная привычка, поскольку часто в ответственных ситуациях внутри него открывалась какая-то паразитная функция, которую местные называли «кажется». И чтобы быть уверенным, что он все еще в рамках реальности, некоторые действия ему приходилось совершать повторно.

– Так, Бертольд…

– Слушаю, сэр.

– Хотя нет, я напрямую.

С этими словами начальник штаба коснулся клипсы, включая прямой канал связи с боевой частью крейсера.

– Внимание, говорит полковник Шейн. Немедленно дайте мне координаты узлов общей связи второго и четвертого уровней.

На том конце связи это требование вызвало замешательство. Полковник слышал, как на посту боевой части лихорадочно переговаривались, думая что начштаба не слышит. А он слышал, потому, что связь на посту была дрянная – опять где-то коротило и в эфир, возможно, сливались секретные данные.

– Э… сэр… уже выполняется, сэр… – проблеял наконец кто-то на том конце. – Э… Есть, сэр! В нашем районе ответственности двенадцать адресов!

– А если прозвонить всю ветку «омега»?

– Это выйдет за пределы района.

– Я знаю! Адреса давай! – начал раздражаться полковник.

– Есть, есть адреса!

– Диктуй!

Сбивающимся голосом офицер боевой части начал перечислять станции связи.

– Отлично, а теперь нанесите по этим станциям удар! Немедленно! Об исполнении доложить!

– Есть, сэр!

Отключив связь, полковник вернулся к своим голограммам.

– Но, сэр… – начал было секретарь.

– Ты не должен обсуждать мои действия, Бертольд. Ты должен только исполнять свои служебные обязанности.

– Но, сэр, было бы правильно сообщить командующему…