Сначала, судно приблизилось к конвою на дистанцию в пятьсот метров, а потом сократило ее до трехсот.

В таком порядке они двигались еще около получаса и пока ничего не происходило.

Остальные суда держались на почтительном расстоянии, поскольку капитаны поняли, что в этот раз звери попались очень зрелые. А новички теперь и вовсе были в самом хвосте, находясь даже дальше, чем слабо укомплектованные старые суденышки.

Головин ерзал на своем стуле, ожидая начала атаки. Он полагал, что перед ней будут включены «пугалки» и это станет сигналом к действиям. Но вместо этого, капитан Сэм дал судну самый полный ход, отчего завибрировал весь корпус – не помогли даже антирезонансные стабилизаторы.

Когда, казалось, что скорость уже на пределе, судно неожиданно прибавило еще, видимо Сэм подключил расход с резервной батареи.

В чем заключалась тактика капитана, Головин не знал, но в этот момент замигали отметки, сообщившие о нестандартном срабатывание программы расчета дистанций.

Марк тотчас подключил резервную версию и перезагрузил программу, однако и та оказалась с повреждениями.

Пришлось срочно переводить расчеты дистанций на более простой софт, а самому вскрывать программные блоки и лихорадочно пролистывать их десятками за секунду.

В сильном напряжении и с предельной концентрацией.

Головин не помнил, чтобы когда-то работал с такой отдачей и эффективностью. Его пальцы мелькали над клавиатурой, временами подключая ее второй контур, а один раз даже третий ведь, как его и предупреждали, прямо во время правки, важные константы вдруг превращались в переменные и лишь обращение ко второму контуру трехмерной клавиатуры, давало возможность остановить их.

Едва удалось закончить скорый ремонт одной программы, предупредительные метки замигали на другой.

Капитан Сэм бросал «Киндзор» из стороны в сторону, совершая немыслимые для такого судна маневры, а у Марка даже не было времени, чтобы взглянуть на монитор, отражавший расстановку остальных судов – так сильно он был занят своей основной оборонительной работой.

У доплеров уже не хватала мощности внутренних генераторов, чтобы останавливать серверы, но они ухитрялись бить по логическим схемам компьютерных программ.

Головину приходилось, вновь и вновь, заменять программы дублями, которые он теперь держал открытыми, чтобы сразу видеть изменения в кодах или лихорадочно перелистывать их, чувствуя, что бреши должны появиться вот-вот.

Время шло и гонка продолжалась. Турбины визжали на предельных режимах, судно прыгало по волнам, кренясь то в одну, то в другую сторону. Программы «сыпались» одна за другой и Головин, сам не понимал как, успевал «поднимать» их до наступления критических последствий в управлении судном.