Отыскал бабушку и дедушку господина Зеро, выдернул в наше время за минуту до смерти его и её, пришлось погружаться в прошлое дважды, она пережила его на семь лет, а когда оба оказались во Дворце Воскрешений, вызвал и самого Абырвала.

– Господин Золотой Меч, – сказал я церемонно, – узнаёте?

Он охнул, лицо дрогнуло, со слезами счастья бросился к ним, ухватил, таких изможденных и худых, прижал к груди.

– Дальше сами, – сказал я, – поздравляю.

Он повернул ко мне лицо, в глазах блестит влага, сказал торопливо:

– Вот теперь я счастлив по-настоящему!.. Спасибо, спасибо.

Я поклонился и ушёл в другую комнату. Да, сделал исключения, но мы же люди, искусственному интеллекту не понять, почему думаем одно, а делаем иногда другое.

И вообще бывают случаи, когда меньше думаешь – больше делаешь. Золотой Меч счастлив, его родители тоже, а я вслед за Мечниковым, не пускаясь в рассуждения, прав или нет, торопливо выдернул в наш мир Менделеева, Павлова, Ньютона, Паскаля, с людьми науки намного проще, чем с представителями той старой и капризной культуры.

Всем создавал их старые кабинеты с плавным переходом на десяток-другой лет в новую эпоху, и так вплоть до сегодняшнего дня. Сумеют добраться – прекрасно, нам ничего делать не нужно, поймут и без нашего вмешательства, это не какие-то там поэты, хотя и те вроде бы необходимы обществу, хотя не понимаю, зачем и с какого бодуна.

Я вздрогнул, у окна наметился женский силуэт, некоторое время вроде то набирал зримость, затем начинал таять, словно не решается овеществиться, я сказал дрогнувшим голосом:

– Ванда… Я рад тебе. Очень.

Она тут же проявилась, зримая и осязаемая, даже пространство вокруг неё заметно искривилось, как вокруг бозонной звезды, светло улыбнулась.

– Привет, Сиявуш. Как ты?

Я развел руками.

– Не заметно?.. Со всеобщим воскрешением обосрались. Теперь вот точечно, а это не совсем то, что как бы правильно. Все равны, но одни равнее…

Она покачала головой, голос стал мягким и участливым:

– Не все прекраснодушные идеи можно взять и реализовать, как только появляется возможность. А какие всё же можно, к ним не так просто подступиться. Твои друзья увидели и отступились. Дело не в технике, в бой вступают сложное этические и нравственные законы. Ага, у тебя от таких слов уже скулы ломит?..

– Чай, кофе? – спросил я.

Она покачала головой.

– Да всё равно.