– Ты совсем выжат, – сказала она мягко. – Не торопись.

– Надо, – ответил я. – А то начну раздумывать над каждым, остановлюсь вовсе, как сороконожка, у которой спросили, с какой ноги нужно начинать бег. И так вроде бы не по Фёдорову…

– По нему, – возразила она. – Это как раз по-человечески – воскресить сперва тех, что трудился на будущее, возвышал род людской, кому мы обязаны всем. Это справедливо!.. А остальных потом, как бы в виде социального пособия. Из милосердия.

Я сказал слабо:

– Но остальные тоже человеки…

Она сказала мягко:

– Тоже, но на пособии. Из гуманности. По заслугам да воздастся всем и каждому. И хотя все равны, но у Ньютона заслуг больше, чем у его дворецкого.

Я приободрился, сказал живее:

– Да, конечно. Но почему сразу не подсказала?..

Она улыбнулась.

– Все должны решать сами. А вот когда уже решил и даже сделал, я и говорю, что ты, Сиявуш, молодец.

– Дашь пряник? – спросил я.

– Дам, – пообещала она. – Ты заработал. И смог в одиночку.

Я пробормотал:

– Сам удивляюсь.

Ее лицо заметно посерьёзнело, напряглось, пахнуло космическим холодом.

– Что? – спросил я.

Она сказала слегка сдавленным голосом:

– Выброс в левом рукаве галактики… Бозонная буря из глубин… Нужно затрапить… Погоди, я сейчас…

Через пару секунд её лицо порозовело, глаза блеснули радостью.