– Все проще, чем думала. Ребята успели, я только дотронулась…

– Не обожглась? – спросил я с трепетом, трудно представить, что одновременно трудится где-то в межзвёздном пространстве, ставит заглушки на чёрные дыры, перестраивает космос, а здесь осторожно прикасается к воспоминаниям старых добрых и не совсем добрых времен. – Там тоже… непросто?

Она отмахнулась.

– Да пустяки, работа всегда работа. Иногда творческая, чаще рутинная, но всё равно надо. Галактику обезопасили, теперь это наш задний двор, но с метой посложнее, там всё иное, от структуры до масштабов… Так что дальше с воскрешательством?

– Рутина, – ответил я ей в тон. – Лучше скажи, как ты?

Она правильно поняла вопрос, взгляд стал серьёзным и пытливым.

– Женщины живучее. Справилась, хотя не без потерь. А потом просто шла дальше, это помогало.

– А сейчас?

– Счастлива, – ответила она и добавила чуть тише, – почти во всём. А ты?

Я ответил честно:

– Нет. Всё есть, как и хотел, но…

Она помолчала, на меня поглядывала искоса, испытующе.

– Дискомфорт?

– Да, что-то не так. Вроде бы всё есть, но чего-то нет. Пустота. Почему-то её всё больше.

Она чуть помедлила, взглянула испытующе.

– Дальше воскрешение пойдёт уже руками тех, кого ты вырвал из тех тёмных времен. Не сегодня, но так будет правильно. Они лучше тебя знают в их эпохе достойных и недостойных. Но что будешь делать теперь ты?.. Снова в прежнее полусонное?

Я взглянул ей в глаза.

– Да как-то теперь… всё не очень. Знала, как будет?

Она покачала головой.

– Знать такое заранее… бестактно. И некрасиво. Словно подсматривать. Все люди свободны и потому непредсказуемы.