Мужчины одновременно наклонились вперёд, словно собирались рассмотреть ландшафт получше.

Озадачили не размеры каньона, а цепочка застывших озёр круглой формы, протянувшаяся на сотни километров. Их насчитывалось более двухсот, диаметром от десяти до двадцати километров, и под лучами звёзд они выглядели снежно-ледяными.

– Вам не кажется, что это крышки над подземными кратерами? – спросил Ведерников.

– Нет, это кратеры, – сказал Копун.

Угол зрения, под которым на планету смотрели путешественники, изменился, и стало видно, что «озёра» на самом деле являются кратерами с отсвечивающими серебристым металлом склонами.

– Кажется, опоздали, – сказал Ведерников разочарованно.

– Похоже, – согласился Голубев. – Такие воронки оставляют только бомбы.

– Не только бомбы, но всё-таки посмотрим, – отозвался Копун.

Диана промолчала, хотя было видно, что и она в какой-то степени сожалеет о предполагаемом отсутствии моллюскоров.

В глубине видеообъёма показалась стремительно удаляющаяся металлическая капля.

– Мой посланник, – пояснил Копун, не дожидаясь вопроса.

Изображение перед глазами наблюдателей раскололось на две панорамы: одна показывала бланету с расстояния в сто километров, вторая то, что передавали видеокамеры беспилотника. В нём появился один из кратеров, в течение нескольких секунд превратившийся в глубокую выемку с тускло серебрящимися склонами.

Посланец Копуна спикировал на дно кратера, вызвав вздох Дианы и нервный смешок Голубева.

– Надеюсь, твой дрон не разбился?

– Мои ребята представляют собой полевые структуры, – ответил Копун. – Их можно запускать внутрь любой звезды.

Второй виом, отражающий движение зонда, потемнел и расцвёл призрачными конфигурациями света, в которых угадывались плотные слои кратера, образовавшиеся при ударе, а ещё ниже – какие-то неясные волокна и полости.

– А каньон-то непростой, – заметил Ведерников. – Там целый город.

Копун промолчал.

Зонд погрузился на глубину сто метров, вылетел в одну из полостей правильной геометрической формы.

– Бункер, – хмыкнул Ведерников. – Пустой.