– Ага, – с облегчением выдохнула Диана. – Мне тоже показалось, что шевельнулся мой терафим. Виктор, что молчишь?

– Похоже, в меня тоже заглядывали, – признался Голубев. – Что означает…

– На планете кто-то есть!

– Да моллюскор! – воскликнул Ведерников.

– И ты почувствовал?

– Нет, у меня нервы крепкие. Но не лучше ли нам убраться отсюда подальше?

– Я увеличил потенциал защиты, – сказал Копун. – Больше к вам не проскочит ни одна недобрая мысль. Вот, всё. Как ощущения?

Голубев пошарил мыслью по закоулкам мозга, и ему показалось, что глубоко-глубоко в недрах психики тает тонюсенькая, как хоботок комара, колючка. Но признаваться в этом вслух он не стал.

– Нормально.

– И всё-таки мне никто не ответил, куда делась охрана, – сказал Ведерников.

– Вопрос надо ставить шире, – покачала головой Диана. – Куда делись моллюскоры, если камеры пусты? Кто их выпустил и для каких нужд?

– Очень правильные вопросы, – с одобрением сказал Копун.

– Ты не знаешь?

– Увы, я не всемогущ.

Зонд Копуна перестал обнюхивать полость в поверхностном слое бланеты и вылетел наружу.

В течение нескольких минут он с огромной скоростью метался по каньону, изучая кратеры, то и дело передавая изображения бугристого дна с разбросанными вокруг воронок с обломками каких-то механизмов.

Путешественники молчали, разглядывая обломки, пока не заговорил сам Вестник:

– Надеюсь, вы поняли, что здесь произошло?

– Докладывай.

– Базу нашли инсургенты.